Онлайн книга «Мой бывший - отец-одиночка»
|
- Отдыхайте, - прошептала Лара. - Если что-то нужно… - Ничего не нужно, спасибо вам большое. Она улыбнулась мне и вышла, прикрыв за собой двери, а я опустилась на кровать и устроилась спиной на подушке, погружаясь в абсолютную тишину. Нет. Мы с Князевым ничего не сделали сегодня проще. Наоборот, кажется. Мне не нравилось, насколько я теперь завишу от его решения. Он сказал мне остаться, и я осталась. А если завтра он скажет мне уйти?.. Ведь у него есть Роксана… Но, все завтра… Я вздохнула, прижала к себе Диму и прикрыла глаза. 39 - Время смерти - четыре часа семнадцать минут утра, - глухо произнесла Лена. - Андрей Ярославович… Я прикрыл глаза и отшатнулся от операционного стола, потому что иначе отойти не было сил. Монитор верещал на одной обвиняющей ноте, но виноватых здесь не было. - Вы все сделали, что могли, - хрипло выдавил я и обратился к ассистентке: - Лена, закрывай полость. Она коротко кивнула и взялась зашивать, а я направился из операционной, тяжело ступая на больную ногу. Меня будто парализовало. Хотелось просто уставиться в стенку, чтобы принять свершившееся - я потерял Кирилла. У меня не было ни единого шанса его спасти уже в тот момент, когда впервые увидел его карту. Слишком поздно. Я даже не забрал у него последние дни - он умер именно тогда, когда болезнь повредила сердце полностью. Если бы они пришли ко мне раньше… Когда началось удаление пораженного клапана, произошло то, чего боялись все: при прикосновении инструментов массивная вегетация полностью оторвалась и, прежде чем ее успели поймать, устремилась в отток из правого желудочка. Сорок минут я, как одержимый, пытался найти и удалить эмболы из легочной артерии и ее ветвей. Но они были повсюду - инфекционные массы распространялись по мельчайшим сосудам, вызывая микроэмболии, которые невозможно было контролировать… - Андрей Ярославович, - тихо позвал меня Виталий, и я отмер и закрыл воду в раковине. - Мне сообщить матери? - Я сам… Но говорить и не пришлось. Я только вышел в зал ожидания, и мать, завидев меня, сползла по стенке, широко раскрыв глаза и тяжело хватая воздух. К ней сразу же бросился медперсонал, а я опустился на диван, наблюдая за происходящим. Нужно было убедиться, что ее стабилизируют. Да, говорить тут было нечего… Когда дежурный кардиолог кивнул мне из ближайшей палаты, я тяжело поднялся и из последних сил направился в душевую. Время - пять утра тридцать минут. Шелест воды и белая стенка, наконец, оказались в моем распоряжении. И, казалось, эта тяжесть потери должна была вот-вот меня раздавить, но тут я подумал о Миле. Она сейчас должна спать у меня в кровати вместе с нашим сыном. И, стоило представить это, я смог сделать глубокий вдох. Да, я всё ещё пялился в стенку душевой, но в руки вернулась сила, и я потянулся за мочалкой. Приведя себя в порядок,я добрался до кабинета и опустился на диван. «Как вы там?» - оправил я сообщение матери и прикрыл глаза. Но она ответила тут же. И так неожиданно, что я машинально вернулся в вертикальное положение и уставился в экран мобильного. Мама прислала мне фото из моей спальни. Мила спала на боку, обняв Диму, раскидавшегося рядом. «Молодцы», - кое-как набрал я ответ, но мне тут же пришлось ответит на входящий звонок. - Что там у тебя? - спросила мама тихо. |