Книга Попаданка. Без права на отдых, страница 95 – Натали Лансон

– Жест заклинания прост. Ладони ставь над влажной вещью, сомкни их в «чашу», – диктуя правила, Коррин резко встал и подошёл ко мне, следуя свои указаниям. – Нужно выполнить три плавных вращения по часовой и резкий бросокрук наружу, как будто выдуваешь влагу. А затем говоришь или думаешь: «Секкарис».

– Ох! – выдохнула я, когда моё тело обдал горячий воздух, и сарафан моментально высох. – Это… Это восхитительно! А на чём мне теперь тренироваться? – Хильсадар замер, глядя на меня сверху-вниз. Ожидание ответа затягивалось, поэтому я… – Коррин?

Мужчина вздрогнул, отрывая взгляд от моих губ и объединяя наши взгляды.

Уголок губ губернатора приподнялся.

– Наконец-то почувствовала себя драконицей?

– Драконицей? – шёпотом спросила я, чувствуя, как воздух между нами звенит от напряжения.

– Да. Там, на балу, ты дала понять, что для тебя, как для человечки, наша разница в возрасте существенна.

– Я… – начала искать оправдание и забыла, потому что Хильсадар резко подался вперёд, накрывая мой рот своими губами.

Поцелуй сначала застал меня врасплох: он был таким жадным! Захватил и держал, словно проверяя, устойчиво ли я стою на ногах. Затем стал глубже – не грубый, а настойчивый, требовательный к ответу.

Я на какое‑то мгновение потеряла опору: мысли отступили, осталась лишь влажная мигрень желания и тепло, которое расползалось из точки контакта по всему телу.

Его рука скользнула к моему затылку и вплетала пальцы в волосы, тянув меня ближе, другая легла на талию и прижала так, что я ощутила знакомую остроту предельной близости и одновременного спокойствия. В ответ я опустила ладони на его грудь, чувствуя под тканью быстрые удары сердца и напряжение мускулов. Поцелуй будто говорил за нас: здесь и сейчас, и не надо слов.

Вкус его – привкус дыма костра и далёкой соли моря – смешался с моим собственным тёплым дыханием. От этого сочетания голова закружилась. Когда губы разлепились на мгновение, он не отстранился окончательно, а держал меня, серьёзно всматриваясь, позволяя нашим взглядам скользить друг по другу в молчании.

Глаза Коррина светились – не просто страстью, а чем‑то более глубоким: заботой, притяжением и чуть‑чуть удивлением оттого, словно он только сейчас сообразил: что сделал.

Но больше всего поразило то, что, осознав это, Хильсадар снова подался вперёд, чтобы закрепить свой успех.

На этот раз я позволила себе ответить, отпуская остатки тревог и сомнений, и в этом ответе было и смелость, и акт доверия.

Время сжалось: звуки ночи стали приглушёнными, только стук наших сердец казался громче.

Когда Коррин, наконец, оторвался, наши лбы соприкоснулись, и мы оба дышали слишком быстро, чтобы сразу заговорить.

– Микири готовы, – услышала я вместо умопомрачительных признаний или хотя бы намёка на объяснение своих действий.

Влюблённая школьница внутри меня хотела растеряться, но я взяла себя не просто в руки, а в кулак. Спокойно отстранилась под пытливым взглядом дракона и кивнула, подходя ближе к костру.

«Ему не нужна истинная. Просто прими как данность и не рефлексируй, – осадила себя, без приглашения самостоятельно берясь за один из шампуров. – Больше никаких розовых очков! Мужик просто не удержался. Я в молодости обладала такой же аппетитной фигуркой с формами, как у Надин. Только у меня была мама, которая прятала эту фигурку за балахонами, чтобы очередной любовник не позарился на её старшую дочку. А тут я буквально сшибла с ног мужика-затворника своим мокрым сарафаном и сосками, которые до сих пор стояли торчком, прекрасно выделяясь под лёгким шёлком. Этот поцелуй ничего не значит…» – последнее заявление больно проехалось по груди, как будто калёным прутом.