Книга Ведьма правды, страница 86 – Сьюзан Деннард

– Нет… – Изольда сжала ткань монашеского белоснежного плаща. – Я имею в виду… тебя. – Она запнулась, комната закружилась, а вместе с ней закружились и слова Изольды. Она даже не была уверена, что говорит на дальмоттийском.

Возможно, это был язык номатси.

– Ты, – попыталась она снова, почти уверенная, что действительно использует дальмоттийские слова, – спасла меня.

Выдавливая из себя слова, она заметила, что испачкала плащ монахини, и от стыда немедленно ослабила хватку. Потом осторожно вдохнула. Столько боли. Горячей, как кипящая смола. Покой. Покой повсюду, от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног.

– Шесть с половиной лет назад ты нашла меня на перекрестке. К северу от города Веньяса. Я была маленькой девочкой и сбилась с пути. У меня была тряпичная кукла.

Воздух с шипением вырвался изо рта женщины. Она откинулась назад, ее нити стали бронзовыми от смущения. Она несколько раз мотнула головой, и в нитях загорелся бирюзовый. Недоверие.

И вдруг она наклонилась к девушке вплотную и странно заморгала.

– Тебя зовут Изольда?

Изольда кивнула, ненадолго забыв о боли. Глаза монахини блестели, будто в них стояли слезы. Но, возможно, ей так казалось из-за темноты в каюте. Или угла наклона солнца. В нитях монахини не было синевы печали, только розовое возбуждение и сливовое нетерпение.

– Так это была ты, – продолжала монахиня, – там, на берегу моря, шесть с половиной лет назад?

– Мне было двенадцать лет, – ответила Изольда. – Мою куклу звали… Эридиса.

И снова резкий выдох. Монахиня отшатнулась, словно пораженная услышанным.

– И ты помнишь мое имя? Я назвала его тебе?

– Не думаю.

Голос Изольды был слабым и звучал как будто издалека. Она не могла понять причину – это рот отказывался громко говорить или отказал слух? Огонь в ее руке нарастал, словно прилив.

Монахиня отступила, быстро превращаясь в умелого целителя. Она положила теплую руку на плечо Изольды, чуть выше раны. Девушка вздрогнула и тут же расслабилась, на нее накатила сонливость.

Но она не хотела спать. Она не могла снова погрузиться в кошмары. Разве недостаточно того, что ее избили наяву? Переживать это во сне…

– Пожалуйста, – медленно произнесла Изольда и снова потянулась к плащу монахини, больше не боясь испачкать его. – Никаких кошмаров…

– Никаких кошмаров, – прошептала женщина. – Я обещаю, Изольда.

– А… Сафи? – Сонливость прокатилась по позвоночнику девушки. – Она здесь?

– Здесь, – подтвердила монахиня. – Вот-вот вернется. А теперь спи, Изольда, и исцеляйся.

Девушка сделала, как ей было велено, – не то чтобы она могла сопротивляться, даже если бы захотела, – и погрузилась в целительный сон.

Аэдуан, колдун крови, проснулся где-то к северу от «Джаны». Он по-прежнему был в тех же водах. Его разбудило неприятное ощущение, словно кто-то тычет пальцем ему под ребра.

Когда тучи, что заволокли сознание колдуна, расступились, он стал лучше понимать, что происходит вокруг. Солнечный свет согревал лицо, вода ласкала руки, в ноздрях стоял запах соли.

– Он умер? – спросил высокий голос. Ребенок.

– Конечно, умер, – ответил второй ребенок, в котором Аэдуан опознал того, кто обшаривал его тело. – Его выбросило на берег прошлой ночью, и с тех пор он не шевелится. Как думаешь, сколько дадут за его ножи?

Раздался щелчок – как будто отстегнули ножны Аэдуана. Последние остатки сна улетучились. Широко раскрыв глаза, колдун схватил ребенка за запястье, и тощий мальчишка, рывшийся в его карманах, вскрикнул. В нескольких шагах от него второй мальчик распахнул от ужаса глаза. Они оба начали визжать, и барабанные перепонки Аэдуана, казалось, разорвались.