Книга Ведьма правды, страница 54 – Сьюзан Деннард

После тридцатого гостя Изольда уже не могла притворяться, что не замечает торчащего рядом и наблюдающего за всем, словно хищник, Корланта. А вот лицо Альмы оставалось невозмутимым, и улыбка, с которой она встречала посетителей, казалась искренней. Надо же, какая неутомимая.

К шестидесятому посетителю Изольда уже с такой силой гладила Рыка, что ему явно стало не по себе. К восьмидесятому пес решительно встал и покинул свое место у ног хозяйки.

Покой. Покой повсюду, от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног.

– Это был сто девяносто первый, – объявил Корлант, как только последний посетитель удалился. – Ну и где остальное племя? – В тоне Корланта не чувствовалось удивления, но, когда он направился к двери, его нити стали розовыми от возбуждения. – Я позабочусь о том, чтобы все племя узнало о церемонии Приветствия. – Он устремил пронзительный взгляд на Гретчию и голосом, похожим на звук, с которым лавина сходит с гор, добавил: – Не надо. Не уходи.

– Конечно нет, – ответила Гретчия, опускаясь на табурет рядом с Изольдой.

Как только Корлант вышел, женщина вскочила на ноги. Она схватила дочь за руку, а Альма бросилась к люку, ведущему в подпол.

– Надо спешить, – прошептала Гретчия. – Корлант явно понял, что мы с Альмой задумали. Он попытается остановить нас.

– Задумали? – спросила Изольда, и в этот момент раздался странный звук.

Клац – как когда мать подрезала ей волосы. И все, что связывало трех колдуний нитей с поселением, резко оборвалось.

Все нити, связывавшие их.

Изольда этого не увидела, но почувствовала. И тут внезапный толчок чуть не сбил ее с ног.

Альма толкнула ее в сторону двери.

– Беги, – прошептала она, – к воротам!

Паника, отразившаяся в зеленых глазах Альмы, пронзила Изольду насквозь. Она кинулась в дверной проем и тут же споткнулась и беспорядочно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие.

Снаружи ее ждала толпа соплеменников, все с фонарями, факелами и арбалетами. Все четыреста номатси, пропустивших церемонию Приветствия. Их нити были скрыты от колдуний магией Корланта, так что ни одна из них не почуяла, что толпа собирается вокруг хижины.

Появился и сам Корлант, он пробирался сквозь толпу, на голову выше всех остальных, и его нити отливали пурпурным от голода.

Люди пропускали его. В тени мелькали лица – Изольда узнавала всех тех, кто с детства ненавидел ее, и от их взглядов саднило в груди, а колени подгибались.

Она оглянулась – в хижине никого не было. Только Рык скалился и угрожающе рычал.

Затаив дыхание, Изольда стояла, пока Корлант буравил ее взглядом, а его нити набухали и багровели еще больше. Потом, с нарочитой медлительностью, он скрестил большие пальцы на руках и словно отгородился ими от Изольды. Это был знак, отгоняющий зло.

–Чужой,– произнес он тихим голосом, почти неслышным из-за пения цикад и шумного дыхания толпы.– Повесь чужого.– И повторил, уже громче: – Чужой, чужой. Повесьчужого.

Племя подхватило скандирование: «Чужой. Чужой. Повесь чужого». Слова слетали с губ, полные яда и злости. Изольда не двигалась. Она попыталась использовать логику, как настоящая ведьма нитей. Должен же быть выход из этой ситуации. Но она никак не могла его увидеть. Ей не хватало Сафи. Не хватало времени, чтобы сделать паузу и составить план.

Люди обступили ее. Их нити вдруг наполнились жизнью, словно их выпустили из плена. Тысячи оттенков кровожадного пурпура обрушились на Изольду. К ней потянулись руки. Пальцы пытались схватить ее за одежду, за волосы, девушке пришлось несколько раз мотнуть головой, чтобы вырваться. Из глаз хлынули слезы.