Книга Ведьма правды, страница 18 – Сьюзан Деннард

Мерик попытался перепрыгнуть лужу – только Ноден знает чего, – но ему это не удалось, и сапоги плюхнулись прямо в жижу на самом краю. Черная вода веером окатила юношу, поднимая волну вони гниющей рыбы. Он с трудом поборол желание стукнуть кулаком по стене ближайшей лавки. Город не виноват в том, что его гильдмейстеры – тупые ослы.

За девятнадцать лет и четыре месяца, прошедшие с тех пор, как Двадцатилетнее Перемирие покончило с войнами повсюду в Ведовских Землях, три империи – Карторра, Марсток и Дальмотти – с помощью обмана подчинили себе родину Мерика. Каждый год через его страну проходило все меньше торговых караванов, и все меньше нубревнийских товаров находило своих покупателей.

Нубревния была не единственной пострадавшей страной. Считалось, что Великая война началась много веков назад со спора о том, кому принадлежат Пять Колодцев Истока. В те времена именно Колодцы выбирали правителей – что-то связанное с Двенадцатью паладинами… Хотя Мерик так и не понял, как двенадцать рыцарей или один неодушевленный ручей могли выбирать короля.

Теперь все это стало лишь легендой, а за столетия из хаоса Великой войны выросли три империи, и каждая из них хотела одного и того же: получить больше. Больше магии, больше урожая, больше портов.

И тогда три огромные империи объединились против горстки крошечных государств – крошечных, но свирепых государств, которые постепенно одерживали верх, ведь войны стоят денег, и даже империи могут их растратить.

– Мир, – провозгласил карторранский император. – Мир на двадцать лет, а потом – новые переговоры.

Это звучало идеально.

Слишком идеально.

Люди, подобные матери Мерика, не понимали, ставя свои подписи под Двадцатилетним Перемирием, что, когда император Генрик говорит «Мир!», он на самом деле имеет в виду передышку. А когда он говорит «Переговоры», то имеет в виду, что другие страны падут после того, как военные силы империй возобновят свой поход.

И вот теперь Мерик наблюдал, как с запада надвигаются армии Дальмотти, на востоке собираются марстокийские колдуны огня, а три имперских флота медленно плывут к побережью его родины. Ему казалось, что он сам – как и вся Нубревния – тонет. Они вместе будут медленно погружаться в воду, наблюдая, как исчезает солнечный свет, пока окончательно не захлебнутся и не останется ничего, кроме священных рыб Нодена.

Но нубревнийцы еще не сдались.

У Мерика оставалась последняя встреча – с представителями Золотой гильдии. Если ему удастся начать торговлю хотя бы с одной гильдией, за ней, Марик был уверен, потянутся и другие.

Когда юный адмирал наконец добрался до своего военного корабля – трехмачтового фрегата с острым, похожим на клюв носом, характерным для нубревнийских кораблей, – он с облегчением увидел, как судно спокойно покачивается на волнах. Паруса были спущены, весла убраны, а флаг Нубревнии с ирисом на черном фоне – яркой вспышкой голубого в центре черного квадрата – развевался на послеполуденном ветерке.

Стоило ему подняться по трапу на «Джану», как гнев сразу стих, но на смену пришла тревога, и юноше вдруг захотелось проверить, правильно ли заправлена рубашка.

Это все еще был корабль отца. Половина людей относилась к команде короля Серафина, и, несмотря на три месяца, проведенные под началом Мерика, матросы были не в восторге от присутствия принца на борту.