Книга Ведьма правды, страница 148 – Сьюзан Деннард

Пальцы Мерика скользнули к карману, проверяя, на месте ли контракт. Он посмотрел на Сафи. Она встретила его взгляд и широко улыбнулась.

И Мерик окончательно забыл, как дышать.

Сафи отошла, чтобы помочь Изольде взобраться на холм, после этого легкие Мерика вновь заработали. Его разум вновь обрел ясность, и, резко дернув себя за воротник, парень протянул руку Эврейн.

– Идем, тетя. Мы почти на месте.

Эврейн провела рукой по щеке, скорее размазывая грязь и слезы, чем вытирая их. Потом она неуверенно улыбнулась, как будто забыла, каково это.

Вообще-то Мерик не мог вспомнить, когда в последний раз видел свою тетю улыбающейся.

–Мы не просто «почти на месте», Мерик.– Она оперлась о его руку и поднялась на ноги.– Мой дорогой, мой любимый племянник, мы почти дома.

Дар Нодена был самой счастливойдеревней, которую только видела Сафи. Они с Изольдой прошли вслед за Йорисом, Мериком и Эврейн по грубому мосту, который вел к куче деревянных хижин с плоскими соломенными крышами и дощатыми стенами, такими же выцветшими, как и деревья, из которых они были сделаны.

Дома показались Сафи ужасно ненадежными. Первый же сильный шторм сбросит их в стремительно несущуюся реку.

Впрочем, нубревнийцы казались на редкость выносливыми. Было ясно: если шторм лишит их домов, они просто начнут все сначала. Снова и снова.

Воробей пронесся над мостом, ворон каркнул с крыши, а заросли папоротника задрожали на крутых берегах реки.

Все – все, мимо кого проходила Сафи, – улыбались.

Это не имело отношения к самой девушке, ей доставались лишь любопытные взгляды. Как и Изольде, вцепившейся в руку повязанной сестры, как и ссутулившейся под монашеским плащом Эврейн. А вот Мерик… Стоило людям увидеть своего принца, их улыбки начинали сиять. Никогда Сафи не доводилось чувствовать такого жара правды.

Эти люди на самом деле любили его.

– А ты впечатлена, – сказала Изольда, низко надвинув капюшон плаща, чтобы никто не мог разглядеть ее бледную кожу и копну черных волос. Она шла медленно, тяжело дыша, опираясь на руку Сафи, но, похоже, была полна решимости не признаваться, что страдает от боли или усталости, пока не доберется до дома Йориса.

– Твои нити горят так, что их увидит даже слепой, – продолжила ведьма. – Может, попробуешь держать себя в руках? Я могу неправильно все понять.

– Неправильно понять? – фыркнула Сафи. – Можно подумать, что ты сама не под впечатлением. – Она кивнула в сторону какой-то женщины, что стояла рядом с хижиной без окон. – Посмотри, вон та старушка рыдает от счастья при виде принца.

– Вон тот малыш тоже плачет. – Изольда махнула женщине, державшей на руках ребенка. – Все – и стар и млад – обожают принца Нубревнии.

– Ха-ха, – сухо сказала Сафи. – Я серьезно, Изольда. Ты когда-нибудь видела, чтобы люди так реагировали на гильдмейстеров в Дальмотти? Вот я не видела. И уж точно люди в Праге никогда не были в восторге от своих донов. – Она покачала головой, отгоняя мысли о собственном поместье, где никто и никогда не смотрел на дядю Эрона подобным образом.

Или на Сафи. Всю жизнь она твердила себе, что ей все равно. Она не хотела, чтобы жители деревни или фермеры любили ее или хотя бы замечали. И что с того, что они обвиняли Сафи в пьянстве дяди? Как будто она могла как-то прекратить его распутство.