Книга Колдун ветра, страница 30 – Сьюзан Деннард

Но паук… Принцесса вздрогнула и передернула плечами. Уже хотела продолжить свой путь, как вдруг заметила движение внизу, у ног. А еще рядом, на стене.

Паук-волк оказался не единственным, кого вдруг потянуло наружу. Многоножка, нет, десятки многоножек выползали из расщелин у ног Вивии. На стенах извивались саламандры.

Ноден их побери, откуда они все взялись?

И, что еще важнее, от кого убегают?

Полдня она шла без остановки.

Полдня она страдала от жажды.

Идти было довольно легко. Сафи еще на берегу как-то ухитрилась потерять обувь, но девушка была хорошо подготовлена к ходьбе босиком. И даже с ногой, которую чуть не сломала две недели назад, она запросто могла преодолеть несколько миль.

Но вот жажда… Совершенно незнакомое ощущение, и оттого, что мангровые рощи пересекали ручьи, полные солоноватой воды, становилось только хуже. Эта вода была непригодна для питья.

Ни Сафи, ни императрица не разговаривали. Да это и не имело значения. В зарослях вокруг них хватало шума. Несколько часов девушки шли на юго-запад, прочь от берега. Подальше от карторранской армады, которая наверняка уже разыскивала их, подальше от убийц. Они шли и шли, сквозь болота, которые так и норовили засосать их. Сквозь лианы, которые цепляли за ноги и руки, сквозь шипы, которые кололи и царапали кожу, сквозь тучи насекомых, жаждущих устроить пир.

Пока наконец обеим девушкам не понадобился отдых.

Первой на землю опустилась Ванесса. Сафи сделала еще несколько шагов, прежде чем обратила внимание на странную тишину позади. Она оглянулась: только густые заросли и зеленые тени. Сердце бешено заколотилось. Но Ванесса оказалась прямо за ней.

Вот она. Взгляд Сафи остановился на сгорбленной фигуре, сидевшей на поваленном стволе мангрового дерева. Черное платье Ванессы сливалось с листьями и тенями.

Сердце Сафи екнуло.

– Вам плохо?

Императрица невнятно застонала, и ее голова опустилась на грудь. Темные пряди рассыпались по лицу.

Сафи огляделась. «Вода, нужна вода», – билось у нее в мозгу. Девушка кинулась к императрице. Сафи умирала от жажды, как и Ванесса. Им обеим нужна вода. Так они далеко не уйдут.

И тут по телу Ванессы пробежала дрожь. Несмотря на обезвоживание, женщина рыдала. Горе императрицы было таким сильным, таким всепоглощающим, что накрыло Сафи волной. Она всей кожей и всем своим даром ощущала его искренность, оно било набатом, словно похоронный гимн, разносящийся по лесу, врастающий в него черными корнями.

Сафи подошла к Ванессе, но слова застряли в горле. Происходящее оказалось слишком… тяжелым. Железо не может плакать.

Это… это было слишком даже для нее.

Сталь не плачет.

Ванесса, казалось, поняла. Звякнув железными браслетами на запястьях, она закрыла лицо руками. Потом вытерла слезы и произнесла:

– Они были моей семьей. – Голос императрицы звучал низко и почти сливался с бесконечным шумом мангровых зарослей. – Гадюки. Матросы. Я знала их всю свою жизнь. Они были для меня друзьями… семьей. – Ванесса откашлялась и замолчала. – Не думала, что война начнется так быстро. Перемирие закончилось всего две недели назад…

Ее голос затих, оставив невысказанными слова, что повисли в воздухе среди деревьев: «Я сама прервала Перемирие, захватив тебя в Нубревнии. Я сама обрекла на это свой народ».

Ванесса выпрямилась, и ее спина снова стала прямой и твердой, как железо, которым управляла императрица. Когда она встретилась взглядом с Сафи, в ее глазах не было и следа слез. И уж точно не было никаких признаков сожаления.