Книга Ставка на месть, страница 27 – Софи Ким

Я моргнула. Это была неплохая идея. Странно, что она не пришла мне в голову, когда я была в Кёльчхоне.

От мрачного предчувствия у меня кровь застыла в жилах. У меня перехватило дыхание, и мне пришлось приложить усилия, чтобы выдавить из себя резкие слова.

– Кого ты подразумеваешь под Крысоловом? – медленно и холодно произнесла я.

– Ты не знаешь? – Исыль удивилась так сильно, что даже отложила трубку. – Где ты была весь день, Син Лина?

«Спала в заброшенном храме, – подумала я, а затем сжала и разжала кулаки, чтобы успокоиться. – Что Руи наделал?»

– Я была занята. Что он сделал?

Он обещал. Он обещал, что не будет использовать Манпасикчок, чтобы похищать жителей Сунпо, он поклялся мне в этом. Но теперь…

Холод сжал сердце под взглядом Исыль.

– Что ж. – Она сощурилась и привстала. – Пока ты была занята, наш дорогой забытый император расхаживал по Фингертрапу со своей волшебной флейтой, а после исчез… дай-ка подумать… весь рынок.

В голове не осталось ни одной мысли, и я могла лишь потрясенно смотреть на Исыль.

– Что он сделал? – Слова вылетели прежде, чем я обдумала их.

Комната закружилась перед глазами. Теперь все обрело смысл. Безлюдные улицы, закрытые бордели. Сегодня страх, как болезнь, распространился по всему королевству. Крысолов нанес визит.

Руи нарушил обещание.

Предательство разрывало сердце, и я изо всех сил держалась, чтобы не схватиться за трубку. Мне так хотелось затянуться, чтобы успокоить нарастающую злость и взвинченные нервы. Я тяжело сглотнула, пытаясь сохранить контроль над собой, хотя рука так и тянулась к трубке.

«Проклятье, Руи, – злилась я, крутя серебряное кольцо на пальце и глотая маленькими глотками воздух с привкусом халджи, чувствуя, как бурлит желудок и колотится сердце. – Как ты мог?»

Я ощутила, как в животе вспыхнула старая ненависть, жгучее негодование. Руи стал моим лучшим другом и… кем-то важным для меня. Очень, очень важным для меня.

Но он похитил весь рынок.

Я утром была здесь. Булочница, продавец меха из Вюсана… суетливые крестьяне, рыбаки… он, скорее всего, захватил и покупателей.

Сквозь пелену ярости и быстро растущей обиды я почувствовала замешательство. Ханыль Руи украл больше сотни человек из Сунпо.

Зачем? Для чего он это сделал?

Такое количество казалось странным.

До своего нарушенного обещания Руи крал до десяти человек в год. До нашей встречи я считала его городской легендой. Он никогда не действовал так открыто. Так демонстративно.

Кольцо обжигало палец холодом, когда я посмотрела на Исыль. Она вздохнула.

– Тебе правда стоит проследить за ним. И убедиться, чтобы он не приближался к моим голубкам. Иначе, я обещаю, однажды он окажется в очень, очень, очень глубокой яме, из которой не сможет выбраться. – Она усмехнулась и выдохнула кольцо дыма. – Я так жду возможности поработать с тобой, Син Лина.

Ненависть, по мнению императора, ощущалась как расплавленная ярость в крови. Он и раньше использовал это пламя, чтобы выигрывать сражения, войны и подавлять восстания. Ненависть была хорошо знакома Ханылю Руи. Он любил ненависть, лелеял ее ради того, что она могла ему принести.

Но с ненавистью к себе все обстояло иначе.

Ненависть к себе ощущалась как вина, отвращение, смирение и ужас в одном флаконе. Ненависть к себе была словно лезвие стыда, вонзающееся в его сердце, когда он стоял перед бурлящей Черной рекой, сжимая в кулаке Манпасикчок так крепко, что тот мог бы сломаться.