Книга Ставка на месть, страница 186 – Софи Ким

Исыль спряталась за колонной, чтобы подождать, не попадаясь никому на глаза. Я прошла дальше в зал, мои туфли стучали по полу. В тишине мое дыхание казалось громким.

– Где он? – прошептала какая-то женщина другим гостям. – Мы пришли, чтобы выразить свою поддержку, и чем нам отплатили? Где напитки? Где еда и музыка?

– Вопрос в другом, – ответил грузный мужчина. – Где Калмин?

– Ты чувствуешь этот запах? – спросил Гван Дойун, стоявший неподалеку от меня. Он выглядел измученным, голодным и испуганным. Пришел, как и обещал, но его взгляд нервно метался по комнате. – Пахнет смертью.

– Интересно, – холодно улыбнулась я. – Я не заметила.

Что-то в моем тоне заставило его вздрогнуть. Но я не обратила на это внимания и сосредоточилась на другом.

Неровный стук ботинок, доносящийся из коридора. Хриплое дыхание. Слабое позвякивание, как будто человек держал за горлышко бутылку вина. Мой взгляд медленно скользнул по коридору справа от меня. В красном свете луны показалась искаженная тень. Ближе.

Затем я увидела его.

Калмина.

Конранда Калмина.

Казалось, мир ушел у меня из-под ног. Мое горло сжалось от ярости и жажды крови, стало тяжело дышать. Мой разум затуманила ненависть, я даже не слышала Голос. Лишь только собственный прерывистый и визгливый крик в ту ночь, когда вошла в этот самый дворец и обнаружила, что меня ждало кровавое побоище. Пламя страха, острое и горькое, поднялось в моей груди, прежде чем Голос погасил его и заменил холодной яростью.

Его красные волосы отросли и были зачесаны назад, смазанные горьким маслом. Он был одет в костюм Северного континента, полностью черно-белый; пиджак плотно облегал торс, брюки отчетливо видны.

Его желтоватое лицо с глубокими синяками под глазами выглядело измученным. Подбородок и верхняя губа были покрыты щетиной, и, несмотря на роскошную одежду, от него так сильно воняло падалью, что даже приторно-сладкие духи не могли этого скрыть.

Раскаты грома сотрясли стены. Раскаленное добела, исполненное ненависти удовлетворение пронзило меня, как клинок. Я не видела его, по-настоящему не видела с тех пор, как была в Кёльчхоне, когда он был всего лишь бессловесной марионеткой под контролем Руи.

Так даже лучше.

– Гости, – невнятно обратился Калмин, раскинув руки. – Добро пожаловать на праздник! – Он говорил, пародируя мой язык, взгляд зеленых глаз казался отрешенным. Мужчины и женщины в шоке замолчали и наблюдали, как Калмин, шатаясь, направился к трону, взобрался на возвышение и упал на одну из нижних ступенек. – Разве это… – ужасная горькая улыбка искривила его лицо, – не чудесно?

Тихо, крадучись, я отступила в тень, прежде чем его остекленевшие глаза смогли найти меня.

– Знаете, – продолжил Калмин, вытерев губы, – в одной из комнат лежат тела. Я не могу вынести их сам. Мухи повсюду. Ползают по их коже.

Несколько гостей направились к двери. Взгляд Калмина устремился на них, и отрешенность мгновенно пропала. Лицо внезапно исказилось от осознанного гнева, он швырнул бутылку вина на пол и встал, неуверенно указывая на предполагаемых беглецов.

– Стоять!– прорычал он, и они замерли как вкопанные.

Калмин тяжело дышал. В зале прокричало эхо его команды, и постепенно воцарилась тишина, которую нарушил грубый смех Калмина.

– Хорошо… – протянул он, сходя с возвышения и направляясь нетвердой походкой к своим гостям. – Хорошо.