Книга Ставка на месть, страница 174 – Софи Ким

Дрожащими пальцами он перевернул страницу.

Его сердце гулко забилось в груди.

Молния осветила небо.

Дождь лился с неба, как слезы.

Советник продолжал читать. Надежда расцветала в его груди.

Я сидела в саду дворца Когтей, слушая журчание воды в пруду с карпами, прислонившись спиной к одной из многочисленных поникших ив, и смотрела, как мягкий утренний туман стелился по росистым травинкам.

В моих снах здесь царила тишина. И я помнила. Помнила абсолютно все. Помнила, что Голос на самом деле был Пророчеством, помнила ночь, когда я ударилась головой.

И здесь я могла думать. По-настоящему думать.

С пробуждением я лишалась этой роскоши, не могла обдумать собственные обстоятельства. Не могла спросить, почему Голос жил в моей голове, почему он контролировал мое тело. Я знала, что он внутри, и мне оставалось лишь слушаться его, не чувствуя ничего, кроме случайного покалывания замешательства или упрямых попыток сопротивления, прежде чем он их подавит.

Каждый раз, когда я пыталась задать вопрос своему кукловоду, Пророчество лениво отмахивалось от моих мыслей, как будто отгоняло надоедливую муху. Но сейчас, пока я спала, спало и Пророчество, и, скорее всего, ему снились свои сны – без сомнения, о Трех королевствах под нашим правлением и ёнах, с ревом взмывающих в небеса.

Но они не были настоящими ёнами. Имуги были злыми самозванцами, в отличие от миролюбивых истинных ёнов. Что сказала Сонаги?

«Нас-с-стоящих ёнов больше нет, они изгнаны временем и с-своей кроткой натурой. Но у нас-с есть возможность изменить это».

Новые ёны не будут миролюбивыми и кроткими.

Вздохнув, я положила веточку в траву и прижала колени к груди. Столько всего произошло этой ночью. Руи женился на мне. Он взял мою фамилию. Теперь он Син. Син Руи. Горло сжалось от разочарования и надежды.

Очевидно, что связанная со мной душа поняла, что я перестала быть собой. Очевидно, что Руи планировал… остановить меня. Мне нужно, чтобы он остановил меня. Почему он не схватил меня, не поместил в темницу? Пророчество не знало его так хорошо, как я. Руи не смог бы так легко забыть обиду и такую древнюю ненависть к имуги. Он не бросил Исын и не сделает это сейчас. Я достаточно хорошо знала, что за каждым его шагом скрывался определенный мотив.

Руи не из тех, кто станет спокойно наблюдать, как торжествует извечный враг.

Руи должен остановить меня.

Пророчество думало только о себе. Я переживала о том, что может произойти в Ночь Красной Луны. Королевство Сунпо захлебнется в крови. Пророчество не остановится на Конранде Калмине. Оно не остановится, пока Сунпо, Вюсан и Бонсё не будут принадлежать мне.

Через три ночи Сунпо станет моим.

Королевская семья в Бонсё, правящая, враждующая династия Чон… нынешний император и его сын, наследный принц, – все они вскоре будут убиты моей рукой.

Дикая местность Вюсана будет охвачена пламенем. Его правительница-воительница императрица Мун испустит последний вздох под моим клинком.

И все это ради исполнения Пророчества, чего я, Син Лина, не хотела.

Был момент… под дождем… когда мое сознание освободилось от железной хватки Пророчества. Я закрыла глаза, вспоминая обжигающий огонь токкэби на своей коже, вспоминая, как расширились глаза Руи, когда он осознал, что я стала собой. Но это продлилось всего мгновение, и Пророчество вернуло меня в тюрьму моего собственного разума, снова схватив поводья, как будто я была непослушной лошадью.