Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 32 – Кристина Юраш

Медальон! Вот, значит, откуда он может быть! «У тебя в роду, видимо, аристократы были!» — вспомнила я слова герцога.

— Так вот, твой дед твою бабку чуть не грохнул, когда узнал, что он ей ребенка заделал! Перепугался, значит, и хотел ее убить, да она сбежала. Вот в одной деревеньке и осела. Замуж вышла. Сразу двоих родила, причем обе — девки, а сама недолго пожила после этого. Вот и всё, что я про тебя знаю! — усмехнулась Гретта.

— Это получается, что все аристократы слуг ненавидят? — спросила я, понимая, что мои вопросы звучат глупо.

— Нет. Я в одном доме работала, так там «Греточка, милая, сделай чаечку! Греточка, милая, сходи за пуговками!». Вот времена были. А потом и хозяева умерли. Я сюда работать перешла, — шепнула Гретта. — А герцог наш слуг не любит, потому что его отец мать выгнать пытался, а сам к служанке! Только я тебе этого не говорила. Сама краем уха слышала. Так вот, он никогда слуг по именам не называет. Если мужиков еще терпит, то женщин — нет. И неважно, сколько тебе лет. Хоть молодая, хоть старая. Для нас у него всегда самые суровые наказания!

И тут же Гретта вздохнула.

— Но я вон уже работаю сколько! И ни разу не проштрафилась! — не без гордости заявила Гретта. И погладила меня по спине. — Думай лучше о том, что скоро у герцога свадьба. Я вот об этом думаю. Вон сколько всякого на столах будет. Наедимся вдоволь! Ой! Что-то я заболталась! Сегодня же платье привезут! Примерка будет! Небось красивущее! Я тебе вечером всё расскажу!

Гретта встрепенулась и направилась к двери. Я вздохнула, глядя на порцию.

Сейчас бы сладенького… Конфетку или пряник…

Но, видимо, не судьба.

В той жизни, которая сейчас казалась такой далекой, я очень любила сладкое. Сама пекла тортики, обожала мазать коржи кремом. А тут даже конфетки нет…

Спуск с чердака был долгим — деревянные ступени скрипели под ногами, как старые кости, не желающие вспоминать прошлое.

Я держалась за перила, всё ещё чувствуя слабость в коленях после вчерашнего… после него. После его руки. После той боли, что я втянула в себя, как дым в лёгкие, и которая до сих пор горчила где-то глубоко, под рёбрами.

Внизу — шум. Не обычный, бытовой гул слуг, а возбуждённый, почти праздничный. Служанки бегали по коридору, прижимая к груди белоснежные простыни, вазы с цветами, какие-то свёртки ткани. Одна из них чуть не врезалась в меня, но, увидев моё лицо, резко отпрянула, будто я — привидение, а не человек.

— Прости, Грейс! — выдохнула она, уже убегая. — Платье привезли!

Платье.

Слово повисло в воздухе, как пыль в солнечном луче. Свадебное. Для Шарлин. Для той, чьи пальцы светятся золотом, когда она касается чужих рук.

Я остановилась у арки, ведущей в главный холл, видя, как горничные несут платье. Не просто платье — сказку из шёлка и кружева. Корсет расшит серебряной нитью, юбка падала волнами, как зимнее море, а на подоле вышиты лилии, такие же острые и холодные, как взгляд герцога.

Вокруг него суетились портнихи, в дверях шептались служанки, даже повар в колпаке выглянул из кухни, чтобы хоть мельком взглянуть.

И среди всего этого — Генрих. Дворецкий. Он стоял, как адмирал на палубе, отдавая приказы сухим, но торжественным голосом:

— Шлейф! Шлейф поднимите — выше! Не таскайте его по полу! Маргда! Смотри, куда ступаешь! Ты сейчас наступишь на платье! Смотри под ноги! Если хоть один цветок, хоть одна бусина упадет, герцог вас со свету сживет!