Книга Кофейня для разведёнки, или Неправильная истинная, страница 6 – Любовь Песцова

— А где же прислуга у таких замечательных аристократов?

— Ты, Вивка, слишком борзая стала. Давно тебя мой сыночек не учил уму-разуму.

— Не знаю, к какой собаке вы обращаетесь, но меня зовут Вивьен, — ответила я максимально спокойно.

— Не смей огрызаться! Сыночек мой и так, бедняжка, страдает из-за того, что пришлось на отвратительной купчихе жениться, а ты ещё и норов показываешь?! Да я скажу,чтобы он тебя плетьми велел высечь.

— Пусть с мамочки начнёт.

Щеку обожгла пощёчина. Достаточно сильная, чтобы из глаз посыпались искры.

— Если сейчас же не приступишь к своим прямым обязанностям, неделю у меня будешь голодной ходить. Поняла?

А вот это уже серьёзная угроза. Умирать голодной смертью не хотелось. Да и вообще, пока не время характер показывать, нужно сначала разузнать что здесь и как.

Что поделать, в первый момент сработала привычка. Отвечать грубостью на грубость, не показывать, что тебе страшно, не поддаваться на провокации.

— Сыночек мой с Миланой уже проснулись. У тебя есть полчаса, чтобы накрыть на стол!

Так и быть, накрою. Так накрою, что навсегда запомните.

Несмотря на пощёчины, полученные от свекрови, самыми пострадавшими в этом противостоянии я решила считать тарелки. Их было искренне жаль. Они ни в чём не виноваты, а фарфор по виду дорогой — при разводе можно было половину отжать спокойно.

В том, что будет развод, я уже не сомневалась. Главное — до него дожить.

Но для начала нужно было достойно ответить новой «любящей» семье.

Хотите себе бесплатную кухарку и официанта в одном лице? Их есть у меня!

— Кушать подано! — Воскликнула я, затолкав тележку в столовую.

Специально выбирала такую, чтобы грохотала на весь дом. Подумаешь, у меня в ушах тоже звенит, это мелочи, можно и потерпеть.

И чего так смотреть? Я, между прочим, даже не продолжила замечательную крылатую фразу, про «кушать и жрать». А ведь могла бы! Не ценят меня совсем!

— Что ты…

— А это я, маменька, чтобы больше посуду не бить, — улыбнулась я во все свои кривые тридцать два.

— Ты, Вивка, хоть и деревенщина, а всё ж в академию ходила. Можешь посуду и обратно магией собрать, руки не отвалятся.

— Отвалятся, — отрезала я. — А вдруг я в положении, маменька. Не хочу магией вашего внука испортить.

— В-внука?

Свекровь выпала в осадок. Как и все остальные. Супруг смотрел на меня так, словно впервые увидел, Милана пыталась убить взглядом.

Ну и плевать на то, что у Вивьен с мужем ничего не было с самой брачной ночи. Кто об этом знает? Зато как красиво у Миланы нерв на лице защемило! Смотрела бы и смотрела!

— Не говори ерунды, мерзавка! Быстро оставь тележку и занимайся своими обязанностями.

— Как скажете, маменька, — улыбнулась я.

А потом началось представление века.

Я споткнулась около пятнадцати раз. И каждый раз в «маменьку» попадал снаряд, отправленный мной. Сначала я облила её соком. Потом налила молоко в яичницу, ну и закончила классикой — соль вместо сахара в чае.

Маман ругалась, топала ногами, брызгала слюной, а потом, после ещё нескольких совсем не целебных пощёчин отправила меня к себе. Под замок и без еды.

Ну и ладно. Мне всё равно следовало подумать, как вести себя дальше.

***

Следующие несколько дней я наблюдала за семейкой, в которую я теперь входила. И происходящее нравилось мне всё меньше и меньше.