Книга Рыжая Акула для черного ворона, страница 60 – Анна Леденцовская

Напряженно застывшая в центре холла узница тоже проводила уходящих настороженным взглядом и снова уставилась на приютское начальство в лице двух наших дам.

— Давай, Алиночка, — подбодрила Акулу лисица, — постарайся как-то объяснить бедняжке, что мы ее освободим. Лишь бы не сбежала, а то у нас будут неприятности. Документы на нее оформленыстражами на приют, так что отвечать, если что, придется по законам графства, и даже протекция его сиятельства нас не оправдает в особо тяжелом случае.

Акуличева и знать не желала, что за случай пророчит Сейфила, она старательно малевала на листе, по детской привычке от усердия прижав зубами высунутый кончик языка.

В итоге выполненная на бумаге собственная «наскальная живопись» рыжеволосую живописицу удовлетворила, и она, развернув лист к красноглазой узнице, стала тыкать в эти каракули карандашом как указкой.

— Это я и Сейфила, — поясняла она свои художества. — Мы снимаем с тебя цепи.

Кончик карандаша показал, как две фигурки в треугольных юбочках, подобно своеобразным Гераклам, рвут оковы, похожие на связки сосисок.

— Это наш дом и сад, а здесь забор, — рассказывала Алина дальше. — Тебе можно ходить везде вот тут и по дому. — Она пальцами изобразила, как незнакомка гуляет по дому и саду. — А за забор нельзя. Ну или только с кем-то, кто тебя понимает. Тебе надо как-то общаться и выучить местные законы, если хочешь жить сама по себе.

Закованная барышня явно прислушивалась к голосу лекторши и рисунки разглядывала с интересом. Понять по выражению лица, дошло ли до нее то, что ей пытаются донести, было невозможно.

Алина несколько раз повторила одно и то же, напирая на запрет выходить за ограду после снятия цепей. Рисовала еду и платья, хотя вряд ли балахон в цветочек, который ей удалось изобразить, вышел для странной попаданки привлекательным и понятным.

Зато жест рукой, который сделала молчаливая и с виду опасная особа, растолковать было несложно. Похоже, новенькая тоже решила пока не проявлять агрессии и поупражняться в изобразительном искусстве.

Лист бумаги и карандаш ей из рук в руки передавала Сейфила. Натянутая как струна пожилая мейсса готова была в любой момент отпрянуть и даже сменить ипостась, защищая себя и Алину.

Острозубая недохудожница, по-видимому, тоже талантом к рисованию не отличалась. На ее первом рисунке толпилась куча прямоугольных фигурок, между палочек-ног которых явственно телепалась еще одна, покороче. Эти фигуры были категорично зачеркнуты.

— Нет-нет, — тут же сообразив, сразу попыталась объяснить незнакомке Сейфила. — Здесь мужчины не живут. Приходят иногда по делу, но общаться с ними совершенно не обязательно.Они не опасны и не будут никому навязывать свое общество.

Алина, изображая сурдопереводчика, тут же попыталась пантомимой изобразить, как девушка при появлении представителей противоположного пола встает и просто уходит.

Незнакомка все еще сомневалась, вертя в руках карандаш и вздергивая верхнюю губу, чтобы продемонстрировать зубы, если к ней делали попытку приблизиться.

Алина старалась придумать новые аргументы, гипнотизируя взглядом оставшийся чистый лист бумаги, но в голову ничего не приходило.

Неизвестно, долго ли они еще играли бы в эти шарады, если бы не появление Кейтсы. Местная ведьмочка узнала о пополнении в приюте от встревоженного мьеста Суслозимника, пославшего ей и его сиятельству весть. Дочь графа решила сама навестить попаданок и пообщаться с новенькими девушками. Паническая записка дядьки Ласа и смутные предчувствия обеспокоили мейссу Мохнатую.