Книга Рыжая Акула для черного ворона, страница 13 – Анна Леденцовская

— Так. — Гарти подошла и строго уставилась на сестру и ее подружку. — Вы сказали, что они съедобные. Признавайтесь, юные мамзели, что вы затеяли.

Вот тут-то правда и всплыла. Стены кухни сотрясались от хохота попаданок. Стражи у ворот в недоумении смотрели на окно, откуда несся разноголосый смех.

— Гляди-ка ты, — буркнул один другому, — веселятся. Надо же.

— Так бабы же. Их не поймешь. То рыдают, то похохатывают, — пожал плечами его напарник.

— М-да-а...

А дело было вот в чем.

Когда Литеша в первый раз храбро полакомилась незнакомыми ягодками, решив для себя «будь что будет», она, конечно же, не отравилась, но поскольку съела достаточно много, то обнаружила весьма неприятный и чуток стыдный эффект, о котором никому до сих пор не рассказывала. Только с Жилькой поделилась, пока они вдвоем кустики обирали.

— У меня на попе прыщики полезли, мелкие и чесучие ужасно, как будто в куст стрекальника попала, — смущенно розовея, под хихиканье женщин призналась девчонка. — Дней пять, наверное, прямо изводилась вся, как зудело, потом полегче стало. Ссохлись они корочкой и сошли через седьмицу.

— А про пять штук ты откуда узнала? — вытирая набежавшие от смеха слезы, поинтересовалась массивная узкоглазенькая Руи.

— Так подглядела, сколько Сколопендра ест. Она шесть только съедала, а я решила, что и пяти хватит. Ну вот и больше не чесалось, а они сладкие как мед. Я потом таскала иногда по штучке, когда собирала, никто меня не поймал, — пожала плечами проныра-сладкоежка.

— Выходит... — Алина с подозрением покосилась на аппетитные желто-оранжевые бусинки, чем-то напоминающие вишенки, — у нашей гангрены теперь на том месте, которым она думает, сюрприз будет? Вы специально сразу ничего не сказали?

— Так Лита не успела вроде как, — плутовато усмехнулась Жилька. — А Варника сама виновата. Мы-то здесь при чем? Противная она. Все время командует и шпыняет, а еще важничает.

— Справедливо, — подвела итог Иитеа. — Иаале мкасль — всё на своем месте.

Неизвестные ягодки имели приятный молочно-медовый, очень сладкий вкус. Для Алины это была лучшая еда за последние несколько дней, а вечер — самый душевный, и действительно как будто расставивший все по своим местам.

Зайл Махторкис пришел к ним на следующий день, как раз тогда, когда Варника, промаявшись все утро, решилась наконец заявить девушкам, что ей нездоровится. Блондинка охала, ахала и требовала, чтобы ей немедленно нашли целителя.

— Ну, с виду-то здоровая. Жара нет, — выслушав ее нытье и пощупав женщине лоб, пожала плечами Гарти. — Скажи хоть, что болит-то?

— Тебе какая разница? Плохо мне, и все, ты все равно ничего не понимаешь. Мне целитель нужен, а не чье-то дурацкое мнение! И фу, убери от меня свои руки, — тут же вскипела блондинка, раздраженная оттого, что не может почесаться при всех. Страдая от зудящей кожи на пятой точке, женщина сильно злилась. Расспросы и отсутствие ожидаемого сочувствия закономерно взбесили ее еще больше.

Варника даже не подозревала, что попаданкам прекрасно известен ее «недуг» и девушки специально игнорируют ее жалобы, считая, что поделом.

— Ты делать ничего не хочешь, потому и изображаешь из себя больную. Вчера, мне помнится, прекрасно себя чувствовала, — отмахнулась от белобрысой Алина.

Акуличева недавно обнаружила в складском помещении небольшую незаметную дверцу, за которой оказался шкафчик. По-видимому, в нем кладовщица хранила вещички для кабинета директрисы. Шторы, скатерти, салфетки и канцелярия аккуратно лежали в ящичках. Находки были не новыми, но в очень хорошем состоянии. Предприимчивая Акула, решив, что сейчас им точно не помешает хоть немного уютного быта, пыталась как раз в этот момент снять с высоких окон закрывавшие их линялые тряпки.