Книга Волчья ягода, страница 9 – Наталья Юрай

— Большак.

— Чего?

— Приехали.

— Стоп! Куда приехали, какой большак?

— Большая дорога на Белую реку. Оттель и до Возянки дотопаешь.

Я с сожалением выбралась из-под мехового тяжёлого полога и огляделась: никаких признаков сколько-нибудь нормальной дороги не было видно.

— Шутишь что ли? Нет тут твоего большака!

— Запорошило. — мне показалось, или в голосе мужчины прозвучала ирония?

Тревога заставляла нервничать. Вечерело, а этот питекантроп оставлял меня среди леса на произвол судьбы. Ведь ясно же, что ни до какой Возянки или Белой реки одна я не дойду.

— Скатёрушкой ровненькой дороженька, девица! — верзила почти вытолкал меня из саней.

Лошадь несколько раз вскинула голову, прощаясь, видимо, и, неуклюже переступая, принялась разворачиваться в обратную сторону. Мужчина в розвальни садиться не спешил — животному, увязающему в глубокомснегу, и без того тяжело. Надо же, какие нежности, подумала я совершенно некстати. Тётя часто говорила, что главная моя проблема — гордыня. Ни помощи попросить, ни в слабости признаться. И вот именно сейчас я была с родственницей совершенно согласна, но переделывать собственную натуру пока была не готова.

Розвальни с возвышающейся над ними серой спиной казались кораблём, отплывающим от необитаемого острова, на котором в совершеннейшем одиночестве остаётся Евгения Васильева. Крикнуть бы, попроситься обратно, но слова застряли в горле костью. Ничего! Доберусь до цивилизации, я им такую антирекламу обеспечу! Жалко, что сотовый сел, а то бы и фоточек подходящих в соцсети накидала бы!

Шагать по снегу было совершенно невозможно, но я решила не сдаваться и пропахала метров тридцать белоснежной целины, пока изрядно мешающая продвижению длинная шуба не начала действовать на нервы. Пришлось остановится и отдышаться. Солнце садилось как-то слишком быстро, и длинные тени от деревьев всё больше растворялись в сумраке. Вспомнив предыдущую ночь, я содрогнулась от страха. Как можно быть такой гордой дурой? Могла бы улыбнуться, как умеешь, Женечка, попросить довезти до этой самой Белой речки, раз уж возвращаться не хотелось. Но насладиться жалостью к себе я не успела: совсем рядом, за стволами деревьев, кто-то бесшумно двигался. Вскоре стало понятно, что тех, кто неотвратимо окружал меня, было несколько.

Такого животного, испепеляющего остатки разума страха я ещё не испытывала. Горящие в сгущающейся темноте жёлтые глаза не оставляли сомнений — волки решили поужинать моим молодым телом, и никакой возможности спастись от страшных смертоносных клыков не было. Дедушка рассказывал, что на заготовке дров ему пришлось как-то целую ночь сидеть на сосне, пока волчья стая, вольготно расположившись под деревом, спокойно дожидалась, когда окоченевшая от холода добыча сама упадёт в их пасти. Тогда деда спасли коллеги, заподозрившие неладное и примчавшиеся на выручку. Сейчас хищники вели себя пугающе странно: неспешно окружали, садились, и даже ложились на снег, один волк и вовсе немного покатался на спине, задрав воздух крупные лапы. Я прижалась к дереву, на которое взобраться не сумела бы — ни одно сучка, и лихорадочно вспоминала, что нужно делать при нападении бродячихсобак. Вот только волки — это не дворняжки, их камушком не отгонишь, да и где я камушки найду? Даже снежок не слепить, снег сухой. Постепенно сужая круг, волки подходили всё ближе и высоко задирали морды, ловя непривычный запах. Вряд ли в их чаще кто-то пах ланкомовскими духами.