Книга Волчья ягода, страница 11 – Наталья Юрай

— Не обварись!

Такая забота могла бы тронуть, но перед глазами всё еще стояли оскаленные клыки и розовые волчьи дёсны под сморщившимися серыми губами. Варево расплескалось, едва я взяла посудину в дрожащие руки. Мужчина еле слышно вздохнул, поднялся с корточек и вернулся уже с деревянной ложкой.

— Ну-ка то! — ложка уткнулась в губы, и пришлось открыть рот, чтобы проглотить нечто, отдаленно напоминавшее коктейль из микстуры от кашля и прокисшего компота.

Буквально с третьего глотка по телу понеслась горячая расслабляющая волна. Такой же эффект я испытывала от хорошего коньяка, но в вареве вроде бы не было алкоголя.

— Что это?

— Пей! — ложка снова была полна. — Спать на печку полезешь.

— Угу…

Теперь я могла сфокусироваться на внешности своего мучителя-спасителя, и увиденное меня изрядно удивило. Скинувший в доме шапку и свою волчью шкуру мужчина выглядел весьма впечатляюще. Имея в кузенах Миху, с самого детства занимавшегося различными единоборствами и остановившегося в итоге на дзюдо, я могла с первого взгляда оценить мышечную массу и физическую подготовку собеседников. Этот выглядел идеально: отличный баланс между нижней и верхней частью тела, крепкая шея, великолепно развитые грудные мышцы, которые хорошо заметны под холщовой рубахой с расстёгнутым воротом. Атлет, которому в пору позировать начинающим художникам. Лицо Волче при этом нельзя было назвать красивым. Нет, не так — смазливым. Не было в этих скулах, едва заметно скошенном (в драке сломали?) вправо носе, прямых темных бровях ничего приторного. Самыми притягательными были пронзительно синие глаза, густо опушенные почти черными ресницами, которым позавидовала бы любая девушка. И зачем мужикам такие опахала, что за несправедливость? Мои были куда скромнее. Глаза Волче умели… сиять? Или огоньки свечей пускали блики по радужке, или в питье и вправду плеснули коньячка, или это нервы расшалились?

— А ты симпатичный! — зачем-то выпалила я, но, не заметив понимания во взгляде, сконфузилась.

Не хватало еще выказывать интерес, хватит с него удовлетворения от страшного и глупого розыгрыша с волками. Мужчина и бровью не повёл, вручилмне плошку с остатками питья, а сам вынул из печки горшок, в котором, как оказалось, нагревалась вода, и вылил её в деревянную кадку.

— Обмыться бы тебе, горюха. Вот! — и бросил на стол возле кадки комок тряпок, видимо, полотенец.

Послушно поднявшись с пола, я скинула шубу, и плечам сразу стало легче. Рукава толстовки были подраны в клочья и покрыты засохшей кровью. На джинсах тоже зияла окровавленная прореха. Нужно было раздеваться.

— Отвернись! — скомандовала я, и Волче с каменным лицом ушел за печь.

Зеркала здесь, конечно же, не было, но и без него ясно, что волки нанесли несколько заметных ран. Придётся делать уколы от бешенства, и тогда на полгода прощай выпивка, баня и ныряние после парной в прорубь. Черт вас дери, уроды! Сколько у меня времени на то, чтобы привиться вакциной? Кажется, сорок восемь часов?

Толстовка полетела на пол, следом за ней джинсы и колготки. Стоя босиком на холодном полу в трусах и лифчике, я мечтала о горячей ванне с ароматическими маслами, о шампуне и бальзаме для волос, о большом пушистом полотенце…

Ну почему, почему Михай решил устроить семейные посиделки и именно в тот день, почему я не согласилась поехать с ним, зачем нужно было доказывать свою самостоятельность? Допрыгалась, сильная женщина? Допрыгалась!