Книга Волчья ягода, страница 2 – Наталья Юрай

Ну, хорошо! Пусть здесь редко ездят нормальные люди, но ведь ездят же? Моя надежда не хотела умирать ни первой, ни последней, она жмурила глаза и делала вид, что всё прекрасно. Знакомый писк помог воспрянуть духом: сотовый милостиво сообщал о том, что он пришёл в сетевое сознание. На ходу я искала в телефонной книге знакомый номер и, когда раздались первые гудки, чуть не запрыгала от радости!

— Тёть Тань! Это Женя! Машина сломалась, и я тутзаблудилась немного, иду пешком по трассе, замёрзла — жуть! Пусть Михай меня подхватит, а?

Странное молчание тёти поначалу было списано на оторопь от услышанного, но вот родственница, наконец, заговорила каким-то не своим, слегка осипшим голосом.

— Жень, ты же спать ложилась пять минут назад, какая трасса? Вы с Мишкой самогона дедовского хлопнули что ли? Шутите по-дурацки, как дети малые!

— Как спать? Я же не доехала до вас! — мозг отказывался анализировать полученные данные. — Иду вот по свежему снежку, папкина машина за поворотом осталась. У вас тут леса и днём-то выглядят серьёзно, а сейчас и подавно. Страшно! Если Михаю жалко бензина, так я бак ему залью, честно!

— Миша! — крикнула тётя в невидимое пространство, и волосы зашевелились под шапкой: я слышала, как там, в знакомом с детства доме, двоюродный брат разговаривал… со мной!

И тётка обращалась ко мне тамошней с укором:

— Жень, тут ерунда какая-то! Шуточки всё ваши, доведете до инфаркта меня, остолопы!

— Тёть Тань, ты чего? — какой весёлый у меня там голос, слегка пьяненький.

— Девушка звонит с твоего номера и говорит, что она — это ты!

— Алло! — как, оказывается, цинично-грозно разговаривает самозваная Евгения с незнакомцами. — Девушка, что происходит, вы кто? Почему пугаете моих родных?

— Ты Женя?

— Да.

— Евгения Васильева? Николаевна?

— Николаевна… — на том конце провода собеседница тоже почуяла неладное.

— Не может быть! Это я Николаевна Васильева!

Но доказать свою правоту не удалось: вопреки полным закромам зарядки, телефон прощально пискнул и погас.

Надежда рухнула в глубокий обморок, а я разрешила себе паниковать и кричать от страха.

— Помогите!

— Ите-ите-ите-те-те! — отвечало с издёвкой лесное эхо.

— Жила была девочка. Сама виновата! — я начинала говорить сама с собой, что, в принципе, в такой ситуации не удивительно.

Нужно вернуться в машину, утеплиться и ждать утра. В конце концов, высосу бензин и разведу костёр. Или спалю к чертям эту самую «семерку», к утру точно не замерзну, и еще до обеда тепла останется. Я развернулась и сначала не поверила глазам: сочная полная луна, висевшая аккурат надо мной, освещала засыпанную снегом широкую просеку, на которой еле-еле угадываласькакая-то колея.

— Да ну вы бросьте!

Дороги не было. Не было дороги! Не Бермудский же здесь треугольник!? За спиной посёлок Солнечный, указатель проезжала, помню, а вот в той стороне живёт моя родня. Деревня Кленовый стан, улица Совхозная, дом пять.

В итальянские сапожки с евромехом набился снег и невыносимо холодил щиколотки. Как я оказалась в сугробе? Нужно выбираться! Но выбираться было некуда. Снежная девственная равнина серебрилась в лунном свете. Неужели так занесло? Страшась догадки, я повернулась в обратную сторону и закусила губу. Исчезли любые ориентиры, которые подсказывали бы направление трассы. Да и леса больше не было — кое-где, дырявя идеально ровное снежное пространство, высились одиночные сосны. Ноги подогнулись, и я осела. Вскипели и вырвались на волю слёзы непонимания и ужаса. Глаза снова уловили движение — передо мной в позе елочной игрушки сидел большой белый заяц. Трудно было разглядеть его мордочку, но сто к одному — на ней было выражение крайнего изумления.