Книга Переписать судьбу, страница 56 – Диана Курамшина

В этот момент рядом остановилась вторая карета. Из неё вышла дама за сорок с трёхлетним мальчиком на руках. И по одному появились две девочки: восьми и шести лет. Как понимаю, семейство Тревис прибыло полным составом.

Наохавшись, Фанни отпустила брата с невесткой, и те смогли по очереди поцеловать всех сестёр Стонтон. Мы как раз стояли как по линейке, широко улыбаясь. Благо детей это делать не заставляли. Те и так были слишком смущены подобным вниманием.

С приездом гостей Марию «подселили» в нашу с Кэтрин комнату. Так как отношения у трёх младших сестёр с недавних пор стали значительно лучше, никаких возражений не последовало.

Дети сильно устали в дороге, поэтому в столовую не спустились: их накормили в спальне. Гувернантка также осталась с ними. Итак, не любимое Фанни чётное число гостей за столом нам уже не грозило. В итоге мамочка была весела, и родственники даже не догадывались, какой фурией она выглядела всего несколько часов назад.

Эдмунд Стонтон изредка перебрасывался с Эдвардом Тревисом пустяковыми фразами, при этом они со значением поглядывали друг на друга. Ведь оторвать Фанни от брата было сложно. Её интересовало всё! От знакомых и моды до погоды и цен на столичных рынках. Всё то, что тебе не будут описывать в письме, ибо рука устанет, а вот язык должен выдержать такое издевательство.

Маргарет Тревис не чувствовала себя при этом ущемлённой. Она сидела рядом с Лиззи, так что и разговаривала в основном с ней. Думаю, это доставляло ей большее удовольствие, чем изнурительные расспросы миссис Стонтон.

К моему удивлению, винегрет подали как овощной гарнир к мясу, а не как отдельное блюдо. Возмущаться не стала. Главное – новинку заметили и отметили, чем пролили бальзам на душу матери. Хвалили так, будто это она сама лично придумала и приготовила блюдо.

Но в чайной комнате её настроение резко испортилось, так как Фанни не нашла ожидаемых пирожных, коими хотела похвастаться перед столичными гостями. Во всяком случае, как ей говорили изредка посещающие нас «соседи», в Лондоне таких точно нет. Конечно! Ведь рецептуру мы не разглашаем.

Честно говоря, я поражалась, как матушка умудрялась упорно игнорировать факт, что пекарня принадлежит нашей семье. Стараясь быть аристократкой даже больше, чем многие старые семьи, она упорно стремилась не замечать того, что «не положено», раз не могла на это повлиять.

Хотя я находила это обстоятельство весьма удобным. Боюсь даже представить, во что бы вылилось её деятельное участие. Мне по горло хватало «мудрых» советов вальяжного Бэрти. Ещё одного «знатока» ведения бизнеса я бы просто не вынесла.

В этот момент Хилл раскрыла дверь, и в чайную внесли блюдо. Под заинтересованными взглядами служанка стала выкладывать кусочки тирамисуна маленькие тарелки.

– Мм… как необычно… – произнесла тётушка Маргарет, первой попробовав десерт. – Такое интересное сочетание. А что ты думаешь, милый? – обратилась она к супругу, который в этот момент задумался с кусочком пирожного во рту.

– Да… да… – стараясь не чавкать, выдал дядя, задумчиво принюхиваясь к тарелочке.

С интересом наблюдавшая за ними Фанни тут же воспользовалась ложечкой. Затем закивала с улыбкой, повернувшись в сторону Хилл. Экономка при этом тяжело выдохнула.

Успокоившись, что в своей глуши смогла обойти столичные дома, матушка с лёгким сердцем перевела своё внимание на Маргарет Тревис, и дядя смог с облегчением пересесть поближе к мистеру Стонтону. Всё равно лучше, чем его жена, рассказать о модных новинках он бы не смог.