Книга Развод и выжженная истинность, страница 21 – Кристина Юраш

Ничего. Магический совет еще заплатит за то, что не смог или не захотел сказать правду.

Старик бросал в дым кристаллы. Они взрывались с хрустом разбитого стекла. Чёрная тень корчилась, сжималась, пока не превратилась в клубок размером с кулак. Проклятие умирало. Но умирала и она.

Она перевернулась на бок, прижала руки к животу — и замерла. На лице промелькнуло удивление. Потом — облегчение. Ее живот снова стал нормальным.

В этот миг тело её обмякло. Она падала на камень — медленно, безвольно, как лепесток, сорванный ветром.

Я подхватил её за мгновенье до удара. Мои руки в перчатках обвили её тонкие плечи, прижали к груди. Я снял шлем — на миг, всего на миг — и приложил губы к её виску. Кожа была холодной. Почти мёртвой.

— Прости, — прошептал я ей на ухо, чувствуя, как слова рвут горло. — Прости меня, Корианна… Я не знал… Я не поверил…

Я не знал, слышала ли она. Её веки были сомкнуты. Последнее, что я сделал, — провёл перчаткой по её щеке. Осторожно. Почти нежно. Как в первую брачную ночь, когда она дрожала от страха, а я шептал: «Я не причиню тебе боли».

«Лжец!» — прошипел дракон внутри.

Ты причинил ей боль, которой не выдержал бы сам. Ты выжёг не метку — ты выжёг её душу. А теперь стоишь здесь и шепчешь «прости», как будто это слово может вернуть то, что ты уничтожил!

— Кажется, всё, — устало произнёс старик.

— Всё? — вздрогнул я, а страх, которого я не испытывал никогда, сжал мое сердце.

— Я имею в виду, проклятью конец, — послышался вздох, когда я смотрел на ее лицо, выискивая в нем признаки смерти.

Я приложил латную перчатку к ее носу и губам. Она запотела.

Дышит… Еще дышит…

Я надел шлем обратно. Поднял ее на руки — теперь уже не как стражник, а как муж. Как тот, кем я больше не имею права быть. Ее голова склонилась мне на плечо. Дыхание — слабое, прерывистое.

— Она умрёт? — спросил я хрипло, не узнавая собственного голоса.

Старик посмотрел на меня — пристально, будто видел сквозь металл.

— Она держалась благодаря вашей связи, — тихо сказал он. — Проклятие должно было убить её за месяц. А она продержалась девять.Потому что метка питала её. А сейчас… — Он замолчал. — Сейчас она умирает. Потому что вы разорвали связь с ней.

Его слова вонзились в грудь острее любого клинка. Я опустил взгляд на свои руки.

«Ошибки — это слабость. Император никогда не ошибается! — Голос отца был непреклонным. — На то он и император!»

«Папа, но если я допущу ошибку?» — прошептал я.

«Тогда сделай всё, чтобы уничтожить тех, кто ее видел! Я так и делаю!» — холодным голосом произнес отец.

Уничтожить.

Я понимал, что если она покинет эту башню, то придется признать ошибку. Придется показать слабость.

«Однажды я по ошибке казнил своего лучшего друга!» — произнес отец, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Но глаза изменились.

Он замолчал.

«Но мой отец учил меня. Император не ошибается! — В его голосе не было ни боли, ни сожаления. — Так что, сын мой, если вдруг однажды ты допустишь ошибку, сотри ее и всех, кто видел, как ты ошибся. Да, тебе придется расплачиваться всю жизнь. Перед самим собой! А это страшнее, чем любой суд».

Я должен оставить ее здесь.

В башне, откуда выходят только на казнь. И тогда мне не пришлось бы признавать ошибку. Да. Изменила. Да. Родила. Да… Милостиво осуждена на вечное заключение. Так бы поступил любой император. Ведь за ним целая империя. Миллионы жизней.