Книга Развод с генералом. Дважды истинная, страница 76 – Кристина Юраш

И в её взгляде не было страха. Была усталость. И вопрос — тихий, почти невысказанный:

«Ты останешься? Даже если я никогда не смогу хотеть тебя так, как раньше?»

Я не ответил словами. Просто кивнул. И прижал её чуть крепче — не к телу, а к сердцу. Туда, где дракон молчал. Потому что иногда молчание — единственная честность, которую можно предложить раненой душе.

— Закрой, пожалуйста, дверь на засов, — внезапно и очень тихо прошептала она. И ее рука легла на верхнюю пуговицу платья. — Я хочу попробовать…

Тише, тише… Она хочет попробовать…

Я закрыл замок. Рука дрогнула.

Я не мог ни о чем думать, кроме как о том, что мое сердце сейчас вылетит из груди. Я боялся, что дракон вырвется, увидев, как она снимает с себя платье и остается в тонкой рубашке.

Я впервые осознала, что нужна ему. Не как трофей. Не как обязанность. А как я — живая, израненная, но всё ещё дышащая.

Это понимание пришло, когда я уткнулась лбом в его грудь — не в отчаянии, не в слабости, а в поиске. И в этот момент что-то потеплело на лопатке. Не больно. Не навязчиво. Словно к коже прикоснулась ладонь, наполненная солнечным светом. И впервые за долгие недели внизу живота дрогнуло — не желание, нет. Но отголосок желания. Тёплый, хрупкий, как первый росток сквозь весенний снег.

— Закрой дверь на засов, — прошептала я, пальцы сами потянулись к верхней пуговице платья. — Я хочу попробовать…

Иарменор замер. Не от страсти. От осознания: это не приглашение. Это доверие. Самое хрупкое, что он когда-либо держал в руках.

Он подошёл к двери. Медленно. Без резких движений. Щелчок засова прозвучал не как запирание, а как обещание: здесь ты в безопасности.

Я сняла платье. Не для него. Для себя. Чтобы почувствовать: моё тело — моё. Мои границы — мои. Каждое движение — битва. Каждый сантиметр обнажённой кожи — победа над страхом.

Его дыхание сбилось. В глазах вспыхнул янтарь — не голод, а благоговение. Как перед святыней, которую можно осквернить одним неверным жестом.

— Да, я смотрю с желанием, — прошептал он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Но это не значит, что я сделаю тебе больно. Скажи «нет» — и я исчезну. Скажи «медленнее» — и я замру. Ты управляешь этим моментом. Не я. Ты.

Я взяла его руку. Его пальцы дрожали в моих — не от нетерпения, а от усилия сдержаться. Я повела их по груди. По животу. Каждое прикосновение — проверка. Больно? Нет. Хорошо? Почти…

Когда его пальцы скользнули ниже, я закрыла глаза. Тело напряглось — рефлекс. Но я не отстранилась. Я выбрала остаться. Выбрала доверить ему эту часть себя — эту часть тела, часть души.

Тепло на лопатке вспыхнуло ярче. Золотая нить, протянувшаяся от тепла на лопатке к самому сердцу желания.

И впервые — впервые — я почувствовала не тошноту, не страх, а тепло. Мягкое, робкое, как первый луч солнца после долгой зимы.

— Я хочу поцеловать тебя, — прошептал он, и в его голосе не было требований. Была мольба. — Там. Если ты позволишь.

— Да, — выдохнула я, и это «да» было согласием довериться.

— Да, - немного испуганно прошептала я,задыхаясь от внутренней дрожи.

— Тогда сядь на стол…

Я села на край каменного стола. Он опустился на колени. Его губы коснулись меня — не жадно, не требовательно. Нежно. Почти благоговейно. Как целуют священный текст — не для удовольствия, а для исцеления.