Книга Наследница двух лун, страница 52 – Пушистый Гений

Звук прокатился по пещере, ударил в стены, в потолок. И дрожание воздуха — та самая тревожная вибрация — встрепенулось, словно испуганная птица, и рассосалось с тихим шипением. Воздух снова стал неподвижным и холодным.

Я невольно застыла, впечатленная. В этой демонстрации силы не было показухи — только необходимость и безжалостная эффективность. В нем, в этом грубоватом, резком вожаке, была первобытная мощь, на которой держался мир оборотней. Валерий со своим изящным пианино и горькой мудростью казался теперь существом из тонкого фарфора — прекрасным, но каким-то хрупким. Лука же был словно высечен из гранита этой дикой земли.

Но почти сразу за восхищением накатила волна смятения. Лука или Валерий? Один — сила, ясность, суровая честность. Другой — глубина, тайна, искусство и странная, но искренняя доброта. Оба были опасны по-своему — ведь они все-таки не люди, а волшебные создания… И оба что-то чувствовали ко мне… А я… я застряла между ними, как тонкий лист между двумя скалами. Непонятно, чьи чувства были сильнее. Может, Лука больше способен на любовь, несмотря на грозную наружность. А может, все-таки Валера… Он казался гораздо более романтичным, более нежным и милым…

Так или иначе, но меня никто еще так не любил в прошлой жизни. В этом я уверена. Люди теперь казались мне какими-то неполноценными на фоне вампиров и оборотней. Казались не способными на сильную любовь. Хотя, может, мне просто не повезло в прошлойжизни. Впрочем, сейчас это уже неважно. Сейчас важно спасти миры от злодеев и найти свое место в волшебном мире.

Лука обернулся, его взгляд скользнул по мне, задержался на Тетради, а затем метнулся к членам стаи. Лицо было непроницаемым, но в глазах читалась усталость — не совсем физическая, скорее та, что копится годами. Наверное, должность вожака его сильно напрягает.

— Разбейтесь на тройки, — приказал он, голос снова стал привычно жестким. — Проверить лес на пол-лиги вокруг. Любые странности — шум, запах, искажение света, не те тени — сразу доклад. Любые странные вещи не трогать. Поняли?

Оборотни, получив приказ, молча растворились в туннелях, двигаясь с тихо, но стремительно. В зале остались мы с ним, Адриан, да еще парочка стражей у входа.

Лука тяжело опустился на каменный выступ, сгорбившись. Внезапно он показался мне похожим не на всемогущего альфу, а просто на уставшего мужчину, на чьих плечах лежит неподъемный груз.

— Тяжело, — сказал он неожиданно, глядя в потухший костер. — Быть тем, на кого все смотрят. Тем, кто за всех решает, за всех отвечает. Один неверный шаг — и стая заплатит кровью.

Я осторожно присела рядом, но не слишком близко.

— Ты потерял кого-то из-за… неверного шага? — спросила я тихо.

Он долго молчал.

— Семью, — наконец выдохнул он, и слово прозвучало сдавленно. — Не жену. Родителей. Младшего брата. Люди из Камнеграда устроили облаву, когда я был молод и горяч. Полез в лобовую, думал, сила все решит. Они… они погибли, прикрывая мой отход. — Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — С тех пор каждый мой приказ, каждое решение… я слышу их голоса, вижу их лица. Альфа не имеет права на ошибку. Альфа — это не привилегия. Это проклятие, самое настоящее.

Его откровенность ошеломила меня. Я увидела не монстра из сказок, а человека, изуродованного болью и ответственностью. И в этом он был так похож… на меня. Я ведь тоже совершила кучу ошибок, из-за которых много страдала. Конечно, я жила совсем по-другому, у меня были совсем другие проблемы, но… Все-таки что-то общее у нас с ним было. Несмотря на то, что у него была целая стая, он тоже чувствовал одиночество.