Книга Планета из золота, страница 92 – Даниэль Брэйн

Я вернусь, а что Дэвид? Мы не зашли дальше робкого поцелуя, так сказать, демоверсия отношений, но почему бы и нет или почему да, когда я – лабораторная крыса, а Дэвид – полицейский по вызову, что это будет, встреча раз в пару месяцев, и то если от меня не будет нести очередным профессором Макберти. Я принюхалась – запах все еще был, неудивительно, что меня сторонились, а Неро в палате, соседней с «прозекторской», страдал. Дэвид легокна подъем, любитель событий и приключений, а мне дай покопаться в ком-нибудь или чем-нибудь. Дэвид любит общество и людей, а мне достаточно завести кошку.

Я еще раз понюхала прядь волос. Кошка не вынесет, придется довольствоваться суккулентами.

Раздались шаги, но меня так разморило, что я обернулась не сразу.

Вся моя одежда сгорела, но с миз Пастрано у нас оказался один размер, и она поделилась со мной и брюками, и футболками. Выглядела я так, как любая гайянка – безлико, Дэвид же…

– Вам идет, – сухо заметила я, сознавая, что втрескалась безоговорочно и пора бы капитулировать.

Дэвиду шел белый цвет – плащ и местные побрякушки, и пояс, и рубашка, и брюки. Рыцарь в сияющих доспехах – как мало надо, чтобы понять, что подразумевали далекие предки. Я вздохнула, погрызла костяшки пальцев. Ну вот, я признала, что случилось, а дальше?

– Почему вы босой?

– Не нашел подходящий размер, – смутился Дэвид. – Айелет… Я принес кое-что.

Я еще раз оглядела его с ног до головы, но в складках одежды он мог спрятать разве что драгоценность, и эту мысль я с негодованием отмела. Не может быть, чтобы Дэвид здесь приобрел что-то ценное, во-первых, потому что у местных ничего ценного нет, во-вторых, это противозаконно. В-третьих, он не мог еще раз перечитать главу о демонстрации материальных и социальных возможностей в подтверждение состоятельности и влияния в обществе.

Дэвид уселся на соседний шезлонг и вытянул ноги. Я уставилась на закат, обоснованно беспокоясь, что щеки мои пламенеют не хуже – а прежде я не ловила себя на стеснительности. Приятное чувство эта влюбленность, но дает ощущение уязвимости, это злит.

Дэвид снял с себя туземные бусы с тремя увесистыми орехами.

– Потом, если вы не будете возражать, я придумаю что-нибудь, но пока…

Я приняла подарок и не нашла слов. Почти.

– Спасибо. Это на память?

– Нажмите на кнопку на средней бусине.

Музыкальная шкатулка? Ароматическая древесина? Запись признания Неро? Я и кнопку долго искала, и нажать получилось не с первого раза.

– Здравствуйте, док Айелет. Я рад вас видеть.

Я закусила губу.

– Я тоже рада видеть тебя, Уоррик, – прохрипела я и сцепила задрожавшие руки. – А ты подрос.

– Я переписываю ему программу, – Дэвид понизил голос до шепота, – так что пока он не может вести научныедиспуты, все, что было в его памяти, я верну ему позже. И размер, то есть рост.

Я не знала, как реагировать. Заорать от радости? Зареветь? Расхохотаться? Я выдавила улыбку, вышла гримаса.

– Это славно. Иначе он не поместится у меня на коленях.

– Он ваш, и так справедливо по отношению к вам и к нему. Мне кажется, я его тяготил.

Я повернулась, дернула оторочку плаща и впилась Дэвиду в губы. Я поняла бы, если он шарахнулся от меня, обругал, обвинил в домогательстве, но он мне ответил. Мир провалился в глубину веков, и я убедилась на собственной шкуре, что бороться с чем-то диким в себе благоразумно, но дикое выразительней слов.