Книга Планета из золота, страница 71 – Даниэль Брэйн

– Я предполагаю, – поправила я. – И нет, наши пальцы тут ни при чем. Наранг увидел кейс. Смотрите, кейс был изъят у контрабандистов. Его украли с Эос и везли куда-то продавать, но на Весторме попались с украденным, и хотя никакой музейной ценности это все не представляет… Не знаю, но если принять версию, что речь шла об этих вещах? Все равно ничего больше на ум не приходит. А бутылка раскололась.

Лесочек кончился, потянулась равнина, хищники на которой доверия мне не внушали совсем. Особенно если учесть, что лакомились они каким-то местным беднягой.

– Бутылка – перст? – задумчиво протянул Дэвид. – На палец она не очень похожа.

– А что у них тут похоже само на себя? – отбрила я и с воодушевлением продолжала: – Нередко бывает, что предмет не имеет никакого значения и никакой стоимости, но не для тех, кто охотится за ним целенаправленно…

Старинные монеты. Для обычного человека они балласт, который проще выкинуть. Или старые вещи – кто-то отдаст их в переработку и еще заплатит за это, а кто-то выложит кучу денег за то, чтобы один раз надеть это поношенное барахло на мероприятие. Но что может быть в бутылке такого, что бы не вызвало интереса у экспертов и сотрудников музея и что было бы важно для коллекционера?

Образец местного гончарного искусства? Была бы это редкость, все отправили в музей. Сохранность? То же самое. Когда-то на земле собирали древние амфоры, и если первые экземпляры ценились на вес золота, то с ростом технических возможностей их стали поднимать сотнями, и редкий музей на побережье обходился без подобной выставки, а крупные, богатые музеи выкупали лишь то, что действительно было не стыдно выставить в экспозиции.

Я отмела все, что было связано с ценностьюбутылки как предмета искусства или быта. И что у меня оставалось тогда?..

Наранг явно потерял лицо вкупе с настроением, когда увидел разлитую лужу. Если сначала я списывала все на то, что жидкость может быть ядовитой, то сейчас его поведение было просто необъяснимо. Он еще так бросил мне «Это ваше?» и ткнул пальцем в кейс…

– Стойте! – прохрипела я таким страшным голосом, что Дэвид вздрогнул. – Нет-нет, не отвлекайтесь, Дэвид, летите дальше, я о своем. Речь не может идти о бутылке. Наранг ушел к тому моменту, как я распотрошила кейс и вытащила ее. Он видел только светящуюся бормотуху. Да, – потерянно призналась я, – здесь в моей логике дыра большая. Жидкость, может, и дает по мозгам, но на перст она не тянет.

Несмотря на риск при ручном управлении, Дэвид смотрел не в окно, а на меня. Нет, не на меня, а на Уоррика, затем он прищурился и повернулся к окну. Я была в недоумении.

– Уоррик, ты можешь воспроизвести визит нашего последнего гостя? Без реплик доктора Нейтан.

Так ему тоже показалось, что копьеносец нес околесицу, вообще не вслушиваясь в мои слова? Допустим, но никакой связи между аборигеном и Нарангом я не наблюдала.

Уоррик поморгал, некоторое время регулировал звук, чтобы нам было комфортно слушать, и вырезал мое выступление, а потом до меня донеслось:

– Приходить и уходить. Оставлять. Вам всем улетать. У вас проблемы. Зло нести смерть…

– Стоп! – я подняла руку, Уоррик прекратил трансляцию быстрее, чем это сделал бы любой живой человек. – До того, как он начал городить эту чушь про зло, все вроде бы логично. Я же сказала, что мне нужно в миссию, а он свернул на теорию заговора. Давай дальше, Уоррик.