Книга Что-то взятое взаймы, страница 44 – Даниэль Брэйн

А что если…

– Стойте! – крикнула я вслед санитарам. Они остановились, повернули ко мне головы. – Скажите, а тело осмотрели?

Полицейские ходят не в форме чаще всего, и это прекрасно. Санитары окинули меня хмурыми взглядами и решили, что я имею право на этот вопрос, раз так уверенно его задаю. Но мои полномочия им были до лампочки.

– Так не к нам, начальник, – дернул плечом санитар, стоявший ко мне ближе. – Вон там группа, они и осматривали. А нам сказано в морг, значит, в морг. В смысле – на экспертизу.

Они торопливо пошли дальше, я застыла столбом посреди дорожки. Если зеркало с кенотафа Ларисы еще на теле, то порождение отправится следом за санитарной машиной – это один вариант. Второй – призраки расцепятся самостоятельно, потому что Ломакина больше здесь ничего не держит, а Лариса останется до тех пор, пока зеркало не уничтожат как вещественное доказательство. Сколько пройдет времени – месяц, полгода, год? Третий вариант самый критический – зеркало смыло в коллектор, и будет оно тогда держать Ларису или нет?

Отпустит ли Лариса Ломакина, или наоборот, это он держит ее? Почему от недавно появившегося призрака, чье тело не кремировано, не несло смрадом?

Возле коллектора тоже тарахтел генератор и горел прожектор, не менее мощный, чем за оградой. Я издалека увидела и Вадима, и следственную группу, и знакомую девушку в белом платье. Вадим смотрел на нее, она – на Вадима, и я приближалась и жадно выискивала Ломакина где-то рядом, и в чертах Ларисы пыталась разглядеть порождение.

– О-о, ну вы молодец! –встретили меня восторженные возгласы. Если сейчас привяжутся, как я догадалась, скажу правду, все равно не поверят. Не до них. – Вы как, нормально?

Кивая, я подошла к пластиковой ленте. Дальше мне хода не было, а вот Лариса спокойно прошла к самой ливневке. Она подбирала платье, будто могла его запачкать, и осторожно ступала белыми туфельками по грязи. Ее отчетливый в свете прожектора, но все же призрачный силуэт оставался чистым.

Лариса здесь, и что-то взятое еще в коллекторе. Оно тяжелое, его не смогла унести вода. Оно было прикреплено к кенотафу. Оно так привлекло внимание Ломакина, что он не только заметил, но и счел нужным его забрать. Это, возможно, хорошо сохранилось. Если это не зеркало, что это может быть?

– Анна, вы как? – на ухо поинтересовался Вадим, я пожала плечами, а потом показала большой палец. – С зеркалом я оказался прав и не прав.

Я покосилась на него, недоверчиво скривив губы.

– Я предположил, что Ломакин снял с кенотафа зеркало, чтобы обмануть камеру. Так вот, он действительно использовал зеркало, и когда я смотрел записи с камер заказчика, обнаружил, что в одном месте изображение стало искаженным. Никого на записи не видно, но…

– Картинка идет зеркальная и пустая, – нетерпеливо прервала его я. – Да, знаю эти трюки, им триста лет в обед. Раз так, то и место крепления зеркала, и его размер Ломакин вычислил еще после первого визита.

– Автомобильное зеркало заднего вида. Помните, такие, панорамные? – Я нахмурилась, и Вадим сообразил, что я не могу помнить то, что было в ходу еще до моего, возможно, рождения. Интересно, он часто прокалывается? За время нашего общения, кажется, в первый раз. – Он великолепно все рассчитал, продумал крепеж, прикрепил зеркало, если бы сразу то место осмотрели как следует, то нашли отпечатки на земле. Ломакин, с учетом его роста, ставил что-то примерно на полметра в высоту, но у него и времени было много, и ходить под самым забором он мог, не попадая в поле зрения камеры. Потом точно так же все аккуратно убрал, что бы это ни было.