Книга Что-то взятое взаймы, страница 36 – Даниэль Брэйн

Там, где давно не было ни одного человека, призрак не мог быть настолько отчетливым. Обреченный скитаться на месте собственной смерти, он должен истлеть. Что-то дало этому призраку новую жизнь, и я догадывалась, что это было.

Ни один призрак еще не убил ни одного человека – это следует помнить, чтобы не удрать обратно в кусты, поджав хвост.

Я добралась до здания, принюхиваясь, начала его обходить. Здесь все облазили, все обыскали, полагая, что Ломакин зайдет туда, куда физически мог попасть. Во все внутренние помещения, даже закрытые на ключ. Поисковики добросовестно осмотрели все, кроме, возможно, единственного неучтенного места.

Стоило ли мне туда пробираться? Наверное, нет, тем более с риском для жизни. Ломакин вот туда попал, но каким образом, и я пыталась среди множества запахов выявить не только запах мертвечины, но и след человека.

Коллектор. Прекрасно работающая до сих пор система отвода лишней воды. Вход в него был не изздания – иначе ту вонь, которая вела меня, учуяли бы если не спасатели, то мы с Вадимом, но в доме и вокруг него пахло прелью, влагой и временем.

Я осмотрелась и, не заметив камер, села и с наслаждением почесала правое ухо. Гибкость в облике зверя невероятная – в сравнении с человеком, и я в очередной раз дала себе слово почаще вспоминать, кто я есть, и не думать, что могу наткнуться на заблудившегося грибника.

Смогут ли оборотня обвинить в убийстве по неосторожности, если грибник не выдержит вида моей доброжелательной зубастой хари, или спишут все на несчастный случай?

Полицейские и спасатели потоптались знатно, времени вычленять след Ломакина из десятков других не было, я плюнула и пошла прямиком на смрад. Пару раз я чихнула, вонь стала сильнее, и я завертелась на месте, выискивая то, из-за чего мне грозило предстать перед кем-то, уполномоченным задавать мне вопросы, в чем мать родила.

Потом я села. Голова кружилась, я прижала уши и негромко завыла. Это было уже не человеческое, а звериное, но ему нужно было дать выход. Влага ушла не полностью, я сидела некоторым образом в луже, но лапы и брюхо у меня без того мокрые, так что переживу.

Ливневки забетонировали, сузив их пропускную способность. Здесь, наверху, потоки воды быстрее расправились с бетоном. Я встала и поскребла лапой решетку – вонь нестерпима, а изначальной ширины ливневки в этом месте достаточно для того, чтобы в ней застряло человеческое тело.

Встряхнувшись, я прогулялась вверх по ливневке. Мы проходили неподалеку, метрах в десяти, и не нашли ничего, и ничего не учуяли – неудивительно, это для оборотня запах резкий, а для людей вода размывает то, что осталось от бедняги Ломакина, и уносит, разносит по всей дренажной системе, растаскивает черт знает куда.

Непостижимым образом Ломакин попал в ливневку, а я предсказуемо уперлась носом в забор. Ни единой дыры ни в ограде, ни в решетке ливневки, наверху угрожающе щерится колючая проволока и мигает очередная камера… Черт. Я подумала, покрутилась и сделала то же, что сделал бы любой зверь, а потом закидала результат листьями – как сумела.

Потом я опять почесала ухо, больше для зрителей, если они есть, и побежала к кустам, где сложила одежду. Буду расторопна – успею снова стать человеком до того, как приедет охрана или полиция. Будуубедительна и покиваю, мол, бегал тут пес, куда делся, понятия не имею.