Книга Ни пера в наследство, страница 43 – Даниэль Брэйн

Солнце перемещалось по небу куда ему было положено, и прикинув, чем все закончится, я принялась проводить ревизию в том, что Делано купил на мои деньги.

К сожалению, радоваться мне было нечему. Палатка, аккумулятор-накопитель, еще три бутылки с питьевой водой, полотенце – предусмотрительный, как он собрался его использовать, – наборы личных гигиенических средств, походный вариант, стаканы из экологически чистого вещества – переработка какой-то травы, тарелки, еда… консервы, которые не испортятся, маленькая плитка.

Я потерла руки. По крайней мере, этого мне хватало, чтобы обеспечить нашей птичке комфорт, и пусть она сгорит со стыда, но не под палящим солнцем.

Крем я тоже нашла и намазалась им как сумела, напялила футболку, а потом пристроила накопитель под днищем машины так, чтобы на него не попадали солнечные лучи, на клетку набросила полотенце, предварительно смочив его водой, поставила рядом две наполовину полные бутылки. Они, к сожалению, были пластиковые, что значило – эффект будет не полным, но вода должна была сработать как отражатель.

Я подлезлапод машину и включила накопитель. Он тихо зажужжал, попугаиха что-то забормотала.

– Не жужжи, – предупредила я, – иначе брошу это безнадежное дело. Ты, курица безмозглая, я тебе спасаю жизнь, раз уж вылезать из клетки ты не намерена. Летела бы вон туда, крылышками бяк-бяк-бяк, там свобода, лови себе на обед что ты там ешь, развлекайся, живи на полную катушку. Но нет же, тебя поймали, сидишь ты взаперти, хочешь выпустить, еще и огрызаешься, свобода тебе уже не нужна, там тебе никто пожрать не положит, там самой воевать надо. Курица ты и есть, а во мне никакой женской солидарности, ерунда это все.

Но кое-как охладитель я все же приладила. Работал он крайне паршиво – вода в бутылках отражала волны накопителя, а как известно, холодная магическая энергия поглощается много хуже, чем теплая, и поэтому она спокойно в виде охлажденного воздуха возвращалась на клетку. Попугаиха разомлела, я отряхнула руки и распрямилась.

– Вот так и сиди. Фигня пернатая.

Накопителя должно было хватить на несколько дней, впрочем, я не планировала тут торчать с Делано…

А где он, правда, подумала я и испугалась. Я провозилась не меньше чем пятнадцать минут, и до того…

– Эй-эй! Э-ге-ге-гей!

Тишина. Пара попугаев отчего-то решила, что им тут ничего не светит, и они, хлопая крыльями, свалили в закат. Остальные продолжали сидеть, и я дорого бы отдала, чтобы знать, чего они ждут.

– Эй! Мистер Делано! Дэйтон! Вы там живой?

Он мог хотя бы ответить, а может, уже и не мог. Лежал где-нибудь, истекающий кровью, и испускал последний вздох. Стал обедом какого-нибудь голодного хищника, а все из-за того, что повелся на вороньи уловки. Где-то в купленном барахле я приметила нож и сейчас его деловито искала.

Лезть в джунгли мне было боязно. Это еще как бы и город, но на самом деле уже нет. Каруна еще лет двадцать назад была совсем маленькой, а потом разрослась, и границы ее подступали вплотную к тому, что буквально вот только что было логовом диких зверей. Я убедила себя, что иду не потому, что меня беспокоят бренные останки Делано, а потому, что эти останки по закону жанра должны мне сказать, как выглядит проклятый Бимпо и как заставить его говорить.

Я очень надеялась, что местная судмедэкспертиза в состоянии отличить раны, нанесенные зверем, от того, что я могла сделать ножом.И шла под сень этого темнеющего кошмара, помня, что надо громко орать.