Книга Ни пера в наследство, страница 4 – Даниэль Брэйн

Кто его знает, все-таки это с определенной точки зрения – ценная вещь.

Нотариус перечислил остатки: библиотека, научные труды. Какой-то важный мужчина в очках оживился и начал громко совещаться с товарищами, за что получил резкий недовольный окрик и затих. Кроме этого, в завещании были указаны: мебель, личные вещи, ваза неизвестного происхождения, но почему-то выделенная отдельно, четыре птицы и соответственно птичьи клетки.

На этом имущество деда закончилось. Зал затрепыхался, не требовалось быть гением, чтобы понять – это еще не все.

– Итого стоимость имущества – двадцать восемь миллионов пиастров. Обременение наследства, – возопил нотариус. – Долг Центральному банку Гануа в размере двухсот пятидесяти миллионов пиастров.

Зал разочарованно притих. Я прикинула – двести пятьдесят тысяч таллиров. Очень серьезная сумма. Чем дед думал?

– А также три долговые расписки на общую сумму сто десять миллионов пиастров.

– Старый козел, – расслышала я бормотания какой-то женщины. – Я рассчитывала, что нам будет где жить.

– Стоимость организации похорон составила пятьдесят миллионов пиастров. Итого обременение наследства составляет четыреста десять миллионов пиастров. Имущество доктора Крэсвелла будет разделено пропорционально между лицами, согласными принять наследство с обременением.

Зал как-тостранно рассредоточился на две части. Большая распределилась вдоль стен, и я поняла, что эти люди предпочли не связываться с долгами. В середине остался тот самый представительный мужчина, у которого вызвали интерес труды и библиотека, тощая как половина весла пожилая дама с мужем-кругляшом и – вот это сюрприз! – мой зануда. Не мой, разумеется, но с которым я успела если не сцепиться, то слегка поконфликтовать.

– Университет Гануа, профессор Вальстрад, – сказал представительный мужчина. – Мы забираем библиотеку и научные труды. Э-э… В каком соотношении к общей стоимости имущества оценивается библиотека?

Нотариус сдвинул брови и вчитался в бумаги.

– Три миллиона пиастров.

– Мы согласны.

Я произвела нехитрый подсчет. Университет легко отделался. Я осторожно постучала по плечу Лайелла.

– Доктор Лайелл Крэсвелл, – начал он, сразу обозначив этим многое, и это стало ясно по реакции зала. – Доктор права, – уточнил он. – Мы хотели бы принять наследство в объеме личных вещей. Всех, которые принадлежали покойному Тимоти Крэсвеллу на момент его смерти. Какова их стоимость?

– Пятьсот тысяч пиастров, – без промедления отозвался нотариус. К этому барахлу, скорее всего, уже приценивались.

Я кивнула, но Лайелл едва заметно помотал головой, и мне пришлось наклониться к нему.

– Не так все просто, подожди, Дэй.

Я пожала плечами. Лайеллу было видней, в конце концов, он действительно был доктором права, пусть местное законодательство и отличалось от нашего довольно серьезно и явно не в лучшую сторону. Откровенничать со мной прямо в зале Лайелл не мог, и в любом случае мне требовались пояснения. Нотариус мне их тут же дал, только вот они мало меня обрадовали.

– Наследство согласно параграфу триста четырнадцать закона о наследовании Республики Гануа может быть принято исключительно в полном объеме пропорционально долям, – невразумительно известил нотариус. – Кроме Университета Гануа и доктора Крэсвелла есть желающие?