Книга Слезы небожителей, страница 231 – Эйси Джей Миллс

– И что будет дальше, Верховная Амаймон? – поднял покрасневшие глаза Гастион.

– Мариас заключена под стражу и подвергнется суровому наказанию. Но тебя ведь волнует не ее судьба…

Гастион промолчал и опустил голову, глядя на преисполненное покоя лицо Данталиона. Дардариэль склонилась перед ним и ласково приподняла за подбородок.

– Я чувствую твою боль, мой милый Гастион, – тепло проговорила она, глядя в наполненные слезами глаза, – и силой своей могу подарить тебе успокоение. Волей Создателя и Небесной матери души богов будут подвержены перерождению.

В глазах Гастиона мелькнула надежда.

– Поэтому я даю тебе выбор: ты можешь остаться божеством и дожидаться вознесения их перерождений или… – она вложила в руки Гастиона клинок, – ты можешь переродиться и пройти этот путь бок о бок с ним.

Богиня кивнула на лежащее в руках Гастиона тело и поднялась.

– Тебе решать, мой милый Гастион, – снисходительно добавила Верховная Амаймон.

Гастион молча впился взглядом в мертвецки-бледное лицо Данталиона, а потом аккуратно поцеловал того в лоб.

– Увидимся в лучшем мире, негодник, – прошептал он с теплой улыбкой и направил острие себе в грудь.

– Нет! – закричал Леон и, позабыв, что находится в воспоминании, попытался вцепиться в рукоять.

Руки прошли сквозь туман. Он упал и прокатился по мраморному полу, разбивая в кровь колени. Приподнявшись на локтях, он испуганно уставился на то, как Гастион без каких-либо сомнений пронзает себя лезвием. Режущая боль ударила Леона в грудь. Он выгнулся, ударяясь макушкой о каменный пол, и тут же согнулся пополам, вжимая руки в грудь. Сердце Гастиона вот-вот должно было остановиться.

Перевернувшись на живот, Леон через боль заставил себя посмотреть на сферона. Горячая кровь стекала по груди, но он продолжал хранить улыбку на губах, сжимая в руках обагренную рукоять.

– Нет! – стискивая зубы, Леон пополз к своей первой ипостаси.

Но было поздно. Он почувствовал, как сердце божества издало последний тихий удар и замолчало. В глазах стало темнеть. Но через мрачную пелену забытья он увидел удовлетворенную улыбку Дардариэль. В ней не было никакого сочувствия, только хладнокровный расчет и чувство победы.

Наслушавшись всяких гадостей от конюха за погубленную лошадь, Рэйден в скверном настроении вернулся в поместье. Хотелось только напиться да побыстрее лечь спать. Найдя в малой гостиной бутылку виски, припрятанную в шкафу подальше от Джоанны, Рэйден откупорил пробку и принюхался. Горечь и древесный аромат хлестанули по ноздрям. Даймон не стал утруждать себя поисками стакана: он сделал глоток прямо из горла бутылки и, прихватив ее с собой, поплелся в комнату. Он намеревался выпить ее полностью и уснуть так крепко, чтобы ни один кошмар не закрался в голову, но планам сбыться было не суждено.

Проходя мимо комнаты Леона, он услышал дрожащий голос странника. Страх стал нашептывать его мыслям мрачные картины, и, поставив сумку и стеклянную бутылку на пол, он стал стучать в дверь. Но Леон не отвечал. Его голос только сильнее начинал походить на надрывную мольбу, которая вот-вот сорвется на крик.

– Вот же проклятые боги! – выругался Рэйден и метнулся в свою комнату.

Добравшись до комода, он принялся рыться в вещах. Ящики закрывались один за другим с громким хлопком, предметы одежды завалили пол. Следом за ними полетело все, что только подворачивалось под руку: книги, пустые бутылки от припрятанного алкоголя, отцовский портсигар, коробка с украшениями.