Книга Хрустальные осколки, страница 134 – Кристина Шрайфер

– Господин торговец, вы можете сбежать со мной.

Но тот не дышал. Эни попытался сосредоточиться и связаться с душой неподвижного соседа по камере, но смог уловить лишь пустоту.

«Значит, он все же дождался покоя», – вздохнул Эни и потянулся к мантии почившего небожителя. Беглец оправдал свой поступок лютым холодом Бездны и желанием согреться. Эни принялся стаскивать с неподвижного тела мантию, как из внутреннего кармана выпал перевязанный золотым шнуром свиток. Беглец поднял старинный документ и стал разглядывать. На потемневшей бумаге перламутровой тушью блестело семейное древо. Надпись каллиграфическим почерком гласила: «Род Альваха».

Невольно вспомнились слова господина:«Грозись Ансиэлем. Солги, что ты его родственник! Эниан Альвах».

Эни приятно удивился полезной находке, пока не прочитал имена, вписанные в ажурные рамки:

– Аттиус, Ансиэль, Амала.

Эни уже слышал это имя – Амала.

«Амала Альвах»,– причитал господин, порезав тогда в кустах ладонь Эни.

Эни вскрикнул от болезненного осознания.

Нет, это невозможно! Он не мог быть потомком первого Светлого Владыки Аттиуса. Не мог быть сыном Ансиэля, да и вообще его родственником. Это просто глупое совпадение!

Эни успокаивал себя тем, что таинственный заказчик его несчастий спутал простого и никому не нужного небесного слугу с настоящим принцем.

«Я расскажу все, что знаю о твоей матери. Небеса лгали тебе», – вспомнились слова Маттиаса. Но Эни прекрасно знал, что господин тоже лжет, как дышит, и правды от него не дождаться.

Шаги в коридоре ускорились. Звенящая броня предупреждала об опасности. Эни накинул на плечи мантию и спрятал артефакт в карман. Скрипнула дверь.

– Ты! – зарычал слепой страж и бросился с остальными тенями на Эни. Беглец замер у почившего небожителя.

Невольно вспомнились слова двойника из кошмара:«Ты уже умеешь защищаться. Тебя не надо учить».

Эни умеет защищаться. Он больше не жалкий. Он поставит этих мерзких тварей на место. Эни открыл рот, и речь потекла отравленной рекой:

– Я. Вы обокрали меня и оставили на морозе без верхней одежды! Из-за вас пришлось стащить эту тряпку с трупа. Из-за вас, мерзкие твари! Я пожалуюсь на вас самому Светлому Владыке! А вам должно быть известно, чейон приятель.

Тени остолбенели от дерзости Эни. Он и сам с трудом узнавал свой голос в ледяном, как Бездна, приказном тоне:

– Чего уставились на меня, уроды! Быстро привели ко мне вашего предводителя теней, иначе вы обречены! И много тысяч лет назад вы посмели оскорбить мою матушку – небесную царевну. Да вам даже знать о нас – великих Альвахах не положено, вы недостойны! Черви земляные мне приятнее, чем ваши поганые морды!

Сияние нарастало, как и уверенность в себе. Эни переигрывал, забыв о приличиях и дипломатии, которым учил Като.

– Я что, говорю на непонятном языке? Может, мне еще и теневой выучить? Я повторяю для недоразвитых, как вы, что буду разговаривать только с вашим руководством! А сейчас исчезните с моего пути!

Стены заполнились голубым светом. Тени попятились из камеры, бормоча что-то под нос. Эни дождался, когда стражи скроются из коридора, и отпер дверь слева от своей бывшей темницы.

Он нашел Маттиаса лежащим на полу. Самодельные бинты окрасились кровью и травяной мазью. Господин съежился, закрывая глаза от яркого света.