Книга Смерть заберет с собой осень, страница 54 – Эмма Рид Джонсон

– Порке но сой буэно ин кимика.– Он отложил мой телефон в сторону экраном вниз.– Компрендидо?

Я оглянулся в сторону мамы и Мэй. Они были поглощены разговором и не замечали нас.

– Не понял. – Я впал в ступор пытаясь связать его слова с происходящим. – Химия? Я лингвист, Юки-кун, а не химик…

Дословно это переводилось: «Я не силён в химии, понятно?».

Юки-кун страдальчески закатил глаза, но услышав, что с испанского я перешёл на японский, последовал моему примеру:

– А вот зря, Акира-кун. – Он с новым интересом уткнулся в тетрадь с конспектами. – Тогда ты бы понял, что я натрий, а ты – вода.

Всё, что я смог, – поморщиться в попытке переварить его слова. Натрий? Вода? Почему так, а не наоборот? Глупость какая-то.

От неразберихи в голове меня вновь отвлёк Юки-кун, ткнув пальцем в слово «красивый»:

– Не слишком ли много вариантов?

– А, это… – Я начал пододвигать тетрадь поближе к себе. – «Bonito» чаще используется по отношению к детям, животным и неодушевлённым предметам, а «guapo» к людям… А мексиканцы чаще говорят «lindo», – начал объяснять я, забывая про его странную шутку. В душе я ликовал, что он с неподдельной заинтересованностью слушал каждое моё слово. Обычно родители и знакомые окидывали меня снисходительным взглядом, и до этого мне не особо приходилось кому-то объяснять что-то помимо английского. – У нас ведь тоже несколько слов, которые обозначают «красивый»: «utsukushii» и «kireina», как вариант.

– Ну последний же ещё и «чистый». – Он поморщился, почёсывая затылок. – Но да, спасибо.

Казалось, мы могли просидеть так целую вечность. Мне по-настоящему нравилось что-то объяснять ему и иногда подшучивать, когда он в чём-то путался – не во зло, а с толикой умиления. Он и не обижался, а начинал в шутку язвить в ответ. У нас выходило своеобразное поле битвы на лингвистическом поприще, где у меня явно было преимущество.

– Уже так поздно… – К нам не спеша направилась мама. – А на улице так темно и холодно… – Я не совсем понимал, куда она клонит. – Юки-кун, может, останешься у нас?

– Что вы! – неожиданно для меня отозвался он. – Я и так доставил вам множество хлопот, не смею больше обременять вас своим присутствием.

Сказав это, он поспешил закрыть тетрадь с учебником и вылезти из-под котацу.

– Что ты! – воскликнула мама, упираясь в спинку дивана локтями. – Наоборот, я так рада, что у Акиры появился друг, да и с нынешним расписанием транспорта ты вряд ли далеко уедешь, поэтому я прошу… нет, я настаиваю на том, чтобы ты остался у нас.

Он повернулся лицом к моей матери. Сцепив руки за спиной, он показал мне большой палец – чёртов подлиза! Я уж было подумал, что после всего он и впрямь захотел уйти. Так глупо.

– Если вы настаиваете, тётушка, то мне незачем с вами спорить, – учтиво отозвался он.

– Вот и замечательно! – Мама кивнула. – Я положу Мэй-тян в старой комнате Асахи, поэтому придётся вам потесниться у Акиры. Кажется, у нас где-то был футон, пойду поищу.

Она развернулась на пятках и пошла в сторону спален, но прямо в дверях остановилась и, глянув на нас через плечо, произнесла:

– Завтра мы тебя подбросим до метро. У Акиры утром врач, нам будет по пути. Только не засиживайтесь допоздна, ладно?

Не дожидаясь ответа, она скрылась в темноте коридора.

* * *

Из-за футона места на полу практически не было. Пока Юки-кун бесцеремонно влез в мой уже не самый потайной ящик, выудив из него том какой-то манги, я копался в своей немногочисленной одежде, пытаясь найти то, что ему бы подошло, – он был чуть выше, шире в плечах и не такой тощий, как я, что значительно усложняло поиск.