Книга Смерть заберет с собой осень, страница 43 – Эмма Рид Джонсон

И всё же во всём его образе витал флёр некоторой загадочности и мистики. Я слишком часто забывал то, кем он являлся на самом деле, и удивился, что потусторонняя изнанка Токио меня нисколечко не волновала. Будь на моём месте кто-нибудь другой – однозначно задал бы Юки-куну трёпку.

– Ты чего? – Он хотел было подойти ко мне поближе, но, задумавшись, вновь облокотился о дверной косяк. – Тебе будто пощёчину дали… Что-то болит?

Я отрицательно покачал головой. Выключил кран; стряхивая с рук капли воды, не увидел ни одного полотенца рядом.

– Вот скажи. – Мысли текли как-то вязко, точно я ещё не отошёл ни от пьянки, ни от гипо. – Как обычно люди реагируют, когда узнают о том, что ты юки-онна или что кто-то кицунэ?

– Э-э-э… – Он запустил руку в волосы и выглядел по-настоящему растерянным. – Во-первых, не так часто подобное происходит.

Развернувшись к Юки-куну лицом, я вжался поясницей в холодную и слегка влажную раковину.

– Во-вторых, не смогу ответить точно: кто-то не верит и смеётся, кого-то пугает такая смена представлений о мире и осознание приводит их в неописуемый ужас, но любая реакция естественна, и корить себя за то, что ты об этом нечасто думаешь, – глупо.

– Кто сказал, что я корю себя? – буркнул я. – Возмутительная ложь!

– Ну-ну! – На это он только хитро приподнял одну бровь, как бы говоря: мол, не пытайся меня обмануть, я вижу тебя насквозь. – Такие мысли редко приходят просто так, поэтому если хочешь научиться лукавить – хитри изощрённее.

– Ничего подобного.

Звучало не слишком убедительно, но для вида я всё же пробубнил что-то невнятное, проскальзывая мимо него обратно в коридор.

– Как знать. – Юки-кун взмахнул волосами. – Но всё же, думаю, стоит пойти спать, и если тебе хочется, завтра я расскажу тебе про наш мир побольше.

* * *

Сон мой оказался беспокойным.

До рассвета я ворочался с боку на бок, боясь открыть глаза и увидеть рядом с собой Юки-куна; меня одновременно пугало и его присутствие, и то, что он с лёгкостью мог заговорить мне зубы и вывести всё к диалогу на неудобные темы. Я видел по глазам: ему нестерпимо хотелось выяснить, что со мной не так, но он не знал, как подступиться.

Мы договорились встать пораньше. Будильник прозвенел в восемь утра. Глаза мои жгло так, будто в них насыпали горсть песка, а тело налилось сталью. Просыпаться и вылезать из постели тоже не хотелось, потому что я понимал, что рано или поздно придётся вернуться домой, а там меня ждёт разъярённая мама. Всё то время, что пытался заснуть, я размышлял о том, что стоило сказать ей в свою защиту, но пришёл к выводу, что врать я не умею, а на мои чувства родителям плевать, ведь «здоровье важнее». Эту логику я давно перестал понимать, потому что, живя правильно, соблюдая все требования врачей и изнуряя себя рамками, я не стал здоровее – скорее наоборот.

Больной и несчастный, ха-ха.

После того, как я наспех умылся и привёл себя в порядок, Юки-кун отвёл меня на кухню, где за маленьким обеденным столом сидела Кицуко-сан. На её изящных плечах висел алый шёлковый халат, оголяющий ключицы. Чёлку она спрятала за махровой повязкой с кошачьими ушками. Одной рукой она держала мягкую сладкую вафлю, временами откусывая от неё небольшие кусочки, а другой листала ленту в телефоне.

Завидев спускающихся нас, она окинула нас пристальным взглядом: