Книга Смерть заберет с собой осень, страница 107 – Эмма Рид Джонсон

Юки-кун скривился и выдавил из себя кривую ухмылку:

– Я тебя когда-нибудь прибью, Акира!

– А-а?! – Я отшатнулся, шутливо отмахиваясь рукой. – Вставай в очередь.

В отдалении раздался грохот, смешанный со свистом и шуршащим потрескиванием. В небе промелькнуло несколько ярких огней, и через доли секунд они раскрылись, превращаясь в яркий букет из разноцветных искр. Фейерверк всегда меня немного пугал, но в ту минуту я почувствовал себя как в детстве: смотрел на эти пёстрые всполохи с нескрываемым восторгом и затаённой надеждой. Эти чувства переплетались в моей груди тугим узлом, и во мне просыпалась всё та же ребяческая игривость, которой я не чувствовал в себе уже очень давно.

– Эй, Юки! – Я отскочил от него и, подхватив горсть снега, наспех слепил снежок, запуская его в него. – Получай!

Тот прилетел прямо ему в затылок. Юки-кун шикнул, оттряхивая с волос прилипший снег, и, закатив глаза, возразил:

– Ты и правда хочешь посоревноваться с зимним духом в метании снежков?

– А ты удиви меня, – отмахнулся я. – Только треп-лешься.

– Ну, ты сам напросился! Заранее приношу свои извинения!

Соревноваться с ним в этом и впрямь было весьма глупой затеей, но детский восторг продолжал бушевать во мне даже тогда, когда Юки вскинул руки вверх и снежный вихрь закружил вокруг него, точно смерч. Снежинки собирались у него над головой, превращаясь в эдакий снежный навес, и сам я не заметил, когда эта махина рванула в мою сторону.

Рефлекторно я шарахнулся назад, поскользнулся и упал прямо в пышный сугроб, который смягчил моё нелепое падение. Впрочем, я не помнил, чтобы он до этого там был. Мимолётом подумал о том, что это, вероятно, Юки-кун мог его создать, когда заметил, что я теряю равновесие, но долго об этом размышлять не мог – был занят тем, что прикрывал голову руками. Неосознанно боялся, что эта снежная махина прихлопнет меня, хотя умом и понимал, что Юки-кун ни в коем случае не навредит мне.

На улице и без того было уже темно, и весь парк освещало всего несколько скудных желтоватых фонарей. Их свет приятно дребезжал на заснеженном асфальте, но вскоре меня накрыло абсолютной темнотой и тишиной. Все звуки будто бы остались где-то далеко, и я отчётливо слышал неровное биение своего сердца и то, как тяжело я дышал.

Оторвав от лица руки, я огляделся: Юки-кун построил вокруг меня самую настоящую снежную крепость. Хотя скорее то была темница – я не увидел ни дверей, ни окон, только снежные стены, устремлённые ввысь, и ночное небо, усыпанное множеством блёклых звёзд.

Шумно выдохнув и на миг окутав всё перед глазами облачком пара, я завалился на спину. Неуютно поёрзал в сугробе, стараясь примять неровные части, и задумчиво уставился на небо в ожидании, когда Юки-кун решит выпустить меня.

Я был счастлив и одновременно с тем – нет.

Меня вновь накрыло сковывающей тоской, которая плавно перерастала во что-то эфемерное и ненастоящее. В сон. В галлюцинацию. В то, где всё происходящее не имеет ничего общего с реальностью: фальшивый снег, фальшивое небо, фальшивые звёзды, фальшивый холод, и даже я ничем от них не отличался.

Эти мысли сковывали и пугали. Я немного напрягся, стискивая пальцы. Притих. Прислушивался. Где-то взрывали фейерверки, где-то проезжали машины – пускай никто не сигналил, но скрип колёс я слышал до того отчётливо, словно они были совсем рядом.