Книга Корона Сумрака, страница 157 – Лилия Альшер

- Сам же говорил, что за нищего маркизика не отдашь, - усмехнуласьдевушка и прикусила острый язычок, когда заметила, как болезненно поморщился дядя. - Извини. Просто… никто из них не сравнится с арши.

- С арши никто из людей не сравнится, Шелли. Мы слишком разные. И это неправильно.

Валей с горечью посмотрел на свою повзрослевшую девочку, в которой неуловимо угадывались черты её матери, Рогнеры Карриан. Та же фигура, смоляные волнистые волосы, то мимолётная улыбка, то поворот головы, мягкие губы, беззаботный смех и, конечно, ослиное упрямство… Всё вместе создавало призрак того, что он всё-таки нашёл свою сестру. И потерять её вновь было невыносимо больно, а удержать - невозможно.

- Люди тоже все разные, дядя, - резонно заметила девушка и пересела на перину рядом с ним. - В них тоже нельзя быть уверенным.

- Но это хотя бы люди, - выдохнул Валей и ещё больше ссутулил плечи, сжимая руки перед собой. Он казался уставшим и разбитым. - А что я могу противопоставить демонам? Чем я могу пригрозить ему, чтобы не смел обижать тебя?

Шелара рассмеялась, прикусывая губу:

- Поверь, это я его постоянно обижаю. Если он меня когда-нибудь убьёт, то можешь быть уверенным, что я заслужила.

Дядя ничего смешного в этом не нашёл, опять горестно покачав головой. Глаза его предательски блестели в свете свечей. Он обнял племянницу за плечи и прижал к своей груди:

- Обидеть демона… Шелли-Шелли…

Непрошеные слёзы подступили к горлу и болезненно сжали его горьким спазмом, Шелара зажмурилась и уткнулась носом в мягкое родное плечо. Совладав с собой, она прошептала:

- Я обязательно приеду ещё. И буду писать письма. Или лучше оставлю тебе Стекло, и мы сможем даже видеться хоть каждый день.

- Твоя мать тоже обещала писать, - через некоторое время вымолвил Валей. - Но не прислала ни одного письма. Мы и не знали, жива она или мертва, пока тебя не привёз тот арши с женщиной.

- Это ты помог ей сбежать? - она удивлённо приподняла голову. - Ты никогда не рассказывал мне.

- Потому что ничего нового я рассказать не смогу, ты всё уже знаешь. Я помог ей и корю себя до сих пор. Меня не оставляет мысль, что, возможно, если бы я не сделал этого, если бы рассказал отцу о её плане, она была бы до сих пор жива.

Для Шелары мать давно стала чем-то абстрактным, темноволосой стройной женщиной в синем платье, озарённой светом огня, лицакоторой она уже не могла вспомнить. Неуловимые черты иногда являлись ей во снах, но наутро тускнели, расплывались. И чем больше она пыталась удержать их в памяти, тем больше теряла. Отец Рогнеры, взбешённый вероломным побегом дочери, сжёг все портреты, все вещи, словно её никогда не существовало, и всё, что оставалось Шеларе - смотреться в зеркало, надеясь встретить в лице хоть что-то похожее на свои сны.

- Но мы ведь не знаем наверняка, - успокаивающе улыбнулась девушка. - Может быть, она жива.

- Если бы это было так, она обязательно бы написала. Хотя бы раз, Шелли.

Шелара перевела взгляд на ковёр, узоры на нём будто извивались и танцевали от неровного пламени свечей.

- Знаешь… Мы с Альшером собирались проезжать мимо той деревни, где в войну я жила с ней. Если ты хочешь, я попробую узнать что-нибудь о ней.

- А сама, значит, не хочешь? Она ведь тебе не чужая.

- Нет. Но ты для меня - самый родной, - она потянулась и чмокнула Валея в щёку, покрытую седыми колкими щетинками.