Книга Под светом Суздаля, страница 87 – Тася Мишкина

И, боюсь, что выбор этот будет далеко не самым простым.

После обеда, когда я все же заставляю себя выползти из кровати, бабушка уходит в магазин и обещает принести каких-нибудь фруктов.

– Ко мне должны заглянуть подружки, бабуль, – предупреждаю я. – Мы будем в моей комнате, тебе не помешаем, ладно?

Она только кивает, но осматривает меня с настороженностью во взгляде. Может, папа ей что-то рассказал о той ночи? Вслух она ни разу не упрекала меня в том, что случилось, после того самого первого дня, когда я обожгла ладонь. Но сейчас мне кажется, что она все знает. И будто ей не нравится, что те, с кем я была тогда, окажутся у нее дома. Но бабушка ничего не говорит, лишь снова обещает принести чего-то вкусненького и уходит. А я дожидаюсь, когда зазвонит телефон, и иду открывать девчонкам дверь.

У Кати в руках тортик. Надя бросается ко мне с объятиями, а Лена держится чуть в стороне. Наверняка боится заразиться. И правильно, я бы тоже боялась.

– Не стойте, проходите, – говорю я тихо и снова кашляю. Уже не так сильно, но все же.

Мы входим в дом, и я провожаю их в свою комнату, а сама иду ставить чайник. Нарезаю тортик, расставляю все на стареньком пластиковом подносе и возвращаюсь к ним. Подружки осматривают обстановку, и я вижу пренебрежение, ясно нарисованное на их лицах. Даже обычно безразличная ко всему Лена и та смотрит вокруг с изумлением.

– Ну что, подруга… Теперь я еще больше понимаю, почему ты так хотела вернуться домой, – хмыкает Надя, устраиваясь на кровати. – Жить здесь… м-да уж. Эй, Катюш, сделай-ка пару фоточек? Тут почти как в том музее, да, Лен?

Интересно, она всегда звучала вот так цинично? Как понять, действительно ли я вижу ее настоящее лицо или смотрю на мир через призму новых знаний? Как быть уверенной в том, что делаешь, если так страшно совершить ошибку и поплатиться всем, что так долго строила?

– Ну, нет. – Лена качает головой, а ее близняшка достает телефон. – Здесь все же комфортнее. Хотя и не совсем уютно.

– В любом случае, – Катя делает пару снимков Нади на фоне почти голой стены, а потом и рядом с выкрашенной в белый печкой. – План по возвращению домой прошел отлично? Что говорит твой папа?

– Что приедет за мной сразу из командировки. – Я пожимаю плечами. – Где-то в начале августа.

– В начале августа? А мы думали, он пришлет за тобой машину уже сейчас, – расстроено дует губки Надя. – Нувот…

– Ну это лучше, чем в сентябре, – резонно замечает Лена.

– Это да, – вздыхает Бессонова, забирает у Кати телефон и снова садится на кровать. Берет в руки старую бабушкину кружку, и я вижу, как на ее губах мелькает едва заметная усмешка. Но потом она с легкостью трансформируется в приятную улыбку. – К тому же теперь, когда нашу Элис ничего здесь не держит…

– Что ты имеешь в виду? – перебиваю я, а Катя тихо смеется.

– Да твоего деревенщину, конечно!

Надя согласно кивает.

– Знаешь, милая, ты меня, конечно, извини, но я таких дураков еще не встречала… Как ты только на него запала вообще? – смеется она, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выплеснуть на нее весь этот чай. А хочется. Очень хочется!

– Это еще ладно, – фыркает Катя. – Ты рожу его вспомни. Наивная, как у простофили. Такого даже я разведу за три секунды.

Они дружно хохочут, а я смотрю на Ленку. Вижу, как с каждой секундой все больше белеет ее лицо. Интересно, почему она никогда не вмешивается? Всегда ли она действительно замечает, что несут эти двое?