Книга Под светом Суздаля, страница 3 – Тася Мишкина

– Мы что-нибудь придумаем, – твержу я, хотя сама совершенно в этом не уверена.

– Что? – Лена в отчаянии заламывает пальцы. – Мы буквально в тупике. Теперь остается только признаться во всем!

Надю снова бросает в дрожь.

– Я не могу… – шепчет она едва слышно. – Маму это буквально убьет… А мой блог? Что будет тогда? От меня ведь все рекламодатели отвернутся.

– Как будто нас родители за это по головке погладят, – фыркает Катя. – Нет, подруга, тонуть – так всем вместе.

Новый судорожный вздох Бессоновой заставляет меня вздрогнуть.

– Старайся дышать, – напоминаю я еще тверже. – А ты прекращай нагнетать обстановку. Этот… – Я киваю на полицейского. – Нам не верит. А если ей станет еще хуже? Что делать будем?

Катя открывает рот, но тут же закрывает его.

– Элис права. – Лена мягко поглаживает Надю по розовым волосам и тоже старается сохранятьспокойствие. – Мы что-нибудь придумаем…

– Что? – Катя закатывает глаза. – Мы все повязаны – нам не сбежать на этот раз.

– Глупая была идея… – всхлипывает Надя. – Какая глупая!

Идиотская, если честно. И ведь всего пару часов назад я как хорошая подруга, сперва выслушав ее аргументы, скрепя сердце согласилась, а теперь… Теперь вдыхаю далеко не самые приятные ароматы в компании Кэтрин Пирс, подруги-астматика и нашей пай-девочки[1]. Ленка-то до последнего была против, но сдалась под нашим напором, и именно поэтому я не могла предложить им с сестрой разделить то, что собиралась сделать сама, на троих.

– Успокойся, – шепчу я Наде, сжав ее ладонь. – Ты ничего не потеряешь. Они поймали меня, так?

– К чему ты клонишь? – хмурится Лена.

– К тому, что я попала больше всех. И полицейские первым делом позвонили моемуотцу. Не вашим родителям. Папа хоть и будет зол, – вздрогнув, говорю я, – но… Уверена, он сделает все, что в его силах, чтобы мое имя не засветилось в прессе. А значит, и вы в безопасности.

– Ду… думаешь? – с беспокойством спрашивает Надя.

– На все сто, – киваю я и выдавливаю максимально уверенную улыбку, хотя больше всего хочется разрыдаться где-нибудь у мамы на коленях. – Но больше никаких идиотских идей, ясно?

Все трое синхронно кивают, а я, прислонившись головой к стене, с ужасом представляю, что меня ждет.

Деньги решают любые проблемы – и вот доказательство.

Не проходит и часа с тех пор, как мы оказались в помещении для задержанных, как грубый полицейский, выдав несколько идиотских фраз и гремя ключами, выпускает нас из камеры.

– Ну, чего встали? – снова заводится он. – Давайте, на выход.

В дверях, скрестив руки, стоит папа, окидывая хмурым взглядом наш квартет. Я выхожу первой, зная, что иду на казнь. Папа что-то говорит полицейскому, после чего тот кивает и отпускает нас. Мы в тишине идем по мрачным коридорам на улицу.

– Дядя Олег, спасибо, – первой говорит Катя, решив благородно взять удар на себя.

– В машину, – коротко отрезает папа. – Живо и без разговоров.

Там мы тоже безуспешно пытаемся наперебой объяснить ему, что случилось, но он, кажется, совсем нас не слушает. Надя сдалась и замолчала первой, отвлекшись на переписку со старшей сестрой, домой к которой мы ее и везли. Лена и вовсе молчала, потому как совсем не чувствовала себя виноватой. Мы с Катей же старались немного его успокоить – правда, я понимала, что это бесполезно. Если папа зол – смягчить его может только чудо.