Онлайн книга «Под светом Суздаля»
|
К горлу подступает тошнота. Не видать мне теперь новой сумки, а уж о поездке в Англию на лето тем более можно забыть… Повеселилась, блин, на свою голову! – Элис… – шепчет Надя, беспомощно дергая меня за рукав. Ее лицо бледное, и она выглядит еще более испуганной, чем я себя чувствую. – Что же нам теперь делать? – Не знаю… – растерянно отвечаю я. Лена и Катя синхронно садятся на узкой деревянной скамейке у обшарпанной темно-синей стены и смотрят друг другу в глаза. Эти двое, как я успела выяснить за время нашего общения, в трудные минуты могут понимать друг друга почти без слов. Как телепаты. Почти как супергерои. Еще бы это нам как-то помогло выбраться отсюда без последствий, но, увы, они почти бесполезны. – Родители с меня три шкуры снимут, – вдруг всхлипывает Надя и сжимает мое запястье с такой силой, что кожу обжигает болью. – А уж если об этом напишут в интернете… Что тогда со мной будет? Всему конец, понимаешь? – Да… – почти на автомате, думая о том, что ждет нас уже через пару часов, шепчу я. Если меня и наших близняшек ждет максимум выговор от родителей и лишение чего-то очень ценного, то Бессонова потеряет больше всех – уважение аудитории, которой она добивалась долгие годы упорным трудом. В интернете Надю считают милой, и она действительно самое настоящее чудо. Только вот иногда ее на первый взгляд гениальные идеи в какой-то момент переходят опасную грань. Порой нам удавалось убедить подругу не делать глупостей, еще чаще – избегать последствий. Но не сегодня. Надя снова всхлипывает и сползает по стенке, усаживаясь прямо на пол, не боясь запачкать белоснежный тренч, который я полгода назад подарила ей на день рождения. Обида тает, стоит мне увидеть, как дрожат ее плечи. – А ну тише там, – грубо говорит следователь, заполнявший какие-то бумаги. – Нечего тут рыдать. Раньше думать надо было! Хмурясь, я собираюсь ответить ему так же колко, но рыдания подруги становятся только громче. – Надюш, – шепчу я и все же сажусь рядом, стараясьне думать, кто бывал на этом полу до меня. – Ну перестань… ты ведь так… Но не успеваю я договорить, как слышу ее прерывистое и слишком уж частое дыхание. Черт… Так и знала, что эти слезы ничем хорошим не закончатся! – Я… – начинает она сквозь слезы и закашливается. От этого сухого, мучительного кашля у меня по спине ползут мурашки. Эти ее приступы каждый раз пугают, как в первый. Мы дружим вот уже два года, а я до сих пор не могу привыкнуть и постоянно теряюсь, стоит этому произойти. Вот и сейчас тревога усиливается с каждым новым тяжелым вздохом. Лена, оторвавшись от гляделок с сестрой, пристраивается с другого бока от Нади и помогает устроиться поудобнее, прижав ее согнутую спину к стене. – Подержи ее, – просит она. – Я попробую уговорить его вернуть нам ингалятор. – Его… – тяжело дыша, с трудом лепечет Надя. – Я его… не взя… ла… Мы переглядываемся, а Катя решительно встает со скамьи и цокает каблуками к ограждению. – Эй! – Она трясет решетку, и нас пронзает резкий металлический лязг. – Нашей подруге плохо. – Знаю я, как вам плохо, – хмыкает бессердечный мужлан. – Ну хоть воды теплой дайте, – просит Катя, пока мы с Леной втягиваем носом воздух в унисон с Надей, чтобы помочь ей выровнять дыхание. Перепуганные, замерзшие и уставшие, мы со- бираемся в кружок прямо на полу, пока подруга с трудом пьет теплую жидкость из пластикового стаканчика. Я уже не думаю ни о кофте, ни о папе. Лишь мысленно умоляю, чтобы все наладилось. Как-нибудь. |