Книга Под светом Суздаля, страница 17 – Тася Мишкина

– В принципе, я совсем не против, чтобы ты попробовала что-то новенькое, – усмехается папа. – Огород – хорошая штука. Забота о растениях успокаивает разум.

– Да, когда тебе за сорок, – ворчу я и достаю из кармана телефон. В чате с названием БЧГ, что расшифровывается как «банда чайных гадалок», наконец затишье, хотя меня и ждет около трех сотен непрочитанных сообщений. Быстро пробегаю по ним взглядом и сдерживаю горькую улыбку. Катя, как всегда, спамит любимыми стикерами, а Лена пытается придумывать дельные советы. У нее это получается по обыкновению плохо, и единственный адекватный среди них – открыть дверь и выпрыгнуть из машины, чтобы папа понял, что я готова рискнуть всем, лишь бы никуда не ехать. Надя пишет слова поддержки и подкрепляет их смайликами с любимыми оранжевыми сердечками. От этого на душе становится на пару градусов теплее, будто эти маленькие картинки согревают, совсем как настоящие огоньки.

– Ты ведь даже не пробовала, Аль, – встреваетв мои мысли папа, и тепло рассеивается. Я отрываюсь от телефона и закатываю глаза.

– И не собираюсь. Тебе не кажется, что это уже чересчур? Вот что мне там делать, пап? Научиться вязать? Если захочется, всегда есть курсы в интернете. – Я загибаю один палец. – Собирать огурцы с кабачками? Проще заказать доставку. – Загибаю второй. – Постоянно спорить с бабушкой? А она разве не для этого мне звонит раз в неделю? – Ладонь непроизвольно сжимается в кулак. – Я не понимаю, чего ты добиваешься!

– Да я просто хочу, чтобы ты увидела жизнь такой, какая она есть. – Он снова смотрит на меня, а я упрямо отворачиваюсь. Мимо окон постепенно мелькают небольшие деревянные домики, а это значит, что мы уже почти на месте. – С тех пор как мы переехали в Москву, ты очень изменилась, дочка. Я помню тебя другой. Как тебя интересовали не только красивые вещи, вечеринки и деньги. Раньше тебе до всего этого дела не было!

Это правда. Когда-то я была совсем другим человеком. Серой мышью без друзей и интересов. Все, чего мне хотелось, – рисовать, сидя сутками за мольбертом. Зато теперь, вот уже два лучших года в моей жизни, я не одинока.

– Люди растут и меняются, и их интересы – тоже, – пожимаю плечами. Его не переубедить. Так и какой смысл пытаться?

– Именно поэтому я и хочу, чтобы ты вспомнила себя прошлую и подумала, действительно ли изменилась, – говорит папа и тяжело вздыхает. – Или тебе это только кажется.

Весь оставшийся путь уже я упрямо молчу, уткну- вшись в экран и читая сообщения. Не хочется признавать, что в чем-то он прав. Как бы я ни пыталась убить ту наивную маленькую Алису Теплову, как бы ни старалась убежать от нее и стать кем-то лучшим, чем жалкая одинокая художница, вечно витающая в облаках, – в глубине души я ужасно скучаю по ней. Скучаю по тяжести кисти в пальцах, по мозолям, по пятнам краски на щеках и даже по тому, что вечно путала чай и баночку-непроливайку с напрочь потемневшей водой. Только вот прежней Алисы давно нет. Вместо нее появилась другая я. Отрастившая толстый панцирь и старательно державшая оборону от внешнего мира. Даже лучшие друзья не знают меня настоящую. Для них я – заводила и уверенная в себе дочка богатых родителей. Но наша дружба – единственное, что я действительно ценю в жизни. Ради них мне не жалко сорить деньгами и срываться с места, чтобы провестис ними время.