Книга Под светом Суздаля, страница 100 – Тася Мишкина

– Каким бы он ни был уродом, он Сонин отец, – подытоживает он подавленно, а я не могу перестать прокручивать в воспоминаниях обстановку в их доме. Как же там было страшно… – Знаешь, мама сопротивлялась всем моим уговорам, ей было страшно остаться одной. Пока он не переступил эту последнюю черту. Думаю, она все же подаст на развод. Во всяком случае, надеюсь, что бабушка меня послушает и сможет ее уговорить. Что, если однажды этот урод ударит Соню? Хорошо, я вовремя вернулся… и что ты пришла, Аль, – шепчет он, сжимая кулаки. – Ты меня буквально спасла. Иначе я бы не смог сдержаться. За маму я бы его…

Качаю головой и обнимаю Матвея, ласково целуя в висок. Он выдыхает и, кажется, на этот раз действительно с облегчением.

Потом рассказ начинаю я. Делюсь тем, какой была в детстве, как много путешествовала, что успела повидать за семнадцать лет. Как боялась, что навсегда останусь никому, кроме родителей, не нужна, как нашла подруг. О том, какой была наша дружба и как она закончилась. Обо всем.

Или почтиобо всем.

Самый страшный секрет открыть сложнее всего. Но правда, почти как Mentos в кока-коле: стоит ей попасть в очерненную душу, как поднимается пена, готовая вычистить всю эту грязь.

– Не знаю, что ты подумаешь обо мне после… – шепчу я, устроившись поудобнее. – Но Надя заявила, будто я пожалею о том, что вот так порвала с ними. Не хочу, чтобы что-то стало для тебя шоком, понимаешь?

Он кивает и обнимает меня за плечи.

– Принцесса, все в порядке. Поверь, меня так легко не испугать, – шепчет он прямо на ухо, и мурашки волной проходят по телу. Больше всего на свете хочется просто обнимать его и целовать, но вместо этого приходится приоткрыть дверцу самого страшного и жуткого шкафа, в котором я запрятала все свои черные тайны.

– Я сама все еще в ужасе. – Сжимаюсь и чувствую, как он целует меня в макушку. Говорить такую правду вслух страшно. Но еще страшнее, что он может узнать это не от меня. Что, если Надя найдет его и выложит все? Решит, раз не смогла заставить меня отказаться от Матвея, то заставит его отказаться от меня?

Я не могу этого допустить. А потому дрожащим голосом произношу:

– В мае мне исполнилось семнадцать. День рождения выпал на будни,а потому мы с девчонками решили отметить его в пятницу. Пошли в караоке, было весело и классно, – начинаю я и прижимаюсь к его боку. – До тех пор, пока Наде не стало скучно. Она предложила жуткую вещь. Кошмарную. Честно говоря, до сих пор не знаю, как я на это согласилась! Почему решила, что вообще способна на такое… Но в тот момент, под влиянием адреналина и веселья, я подумала: а что в этом плохого? Ведь куда хуже, если лучшая подруга скучает на твоем празднике. Да и мы бы все вернули, просто…

– Аль, – перебивает Матвей, и я замолкаю. Смотрю в любимые глаза, и дыхание немного выравнивается. – Ты слишком нервничаешь. Выдохни и просто скажи, что случилось.

Я делаю судорожный вдох и на одном дыхании выпаливаю:

– Мы угнали машину из каршеринга.

Его глаза расширяются, но я уже не могу остановиться. Качаю головой и продолжаю:

– Я была за рулем. У меня был доступ к маминому аккаунту, да и машину я более-менее умею водить. Папа научил меня, когда мы жили в Америке. Там, в некоторых штатах, права получают в четырнадцать, и чисто технически я могла бы, но не стала. В общем… – Снова сглатываю и мну край футболки свободной рукой. – Все произошло быстро. Мы-то наивно надеялись, что покатаемся и вернем машину, но… полиция нагнала нас раньше. Хуже всего то, что я не затормозила. Испугалась и поехала быстрее. Чуть не сбила женщину и… – Закрываю глаза и опускаю лицо.