Книга За что наказывают учеников, страница 172 – Наталья Корнева

Чувствуя, как распадается на части, в какой-то миг он вдруг понял, что и вправду больше не испытывает скорби: душа онемела и потеряла чувствительность. Преисполнившись великой болью, Красный Волк потерял способность принимать ее еще больше и на какое-то время превратился в совершенно бесчувственный чурбан. Нужно было хоть за что-то зацепиться мыслью, чтобы не думать без конца о произошедшем и не сойти с ума.

Если бы Учитель приказал отправить по его следу отряд Карателей и боевых жрецов, найдя беглеца в таком состоянии, они с легкостью расправились бы с ним. Наверное, Элиар даже не стал бы сопротивляться. Впрочем, нельзя было сказать точно, как бы он отреагировал: болезненная чувствительность его обострилась, эмоции перехлестывали через край, а мысли беспорядочнопрокручивались, будто в калейдоскопе, и сводили с ума.

Но погони не было. Интересно, почему? Вероятно, Учитель не решился открыть правду о случившейся в павильоне Красных Кленов трагедии… а может, был не в силах отдавать приказы. Кто знает, насколько тяжело сейчас состояние наставника после полученных ран: Коготь Дракона хорошенько задел его. Элиар не выходил к поселениям и не вступал в беседы со случайными встречными, а потому не был в курсе последних новостей и даже не подозревал, сколько времени прошло с тех пор. Дни смешались, и он давно потерял им счет. Было спасением выпасть из жизни хоть ненадолго… Возвращаться в мир совсем не хотелось, и он продолжал свое мучительное странствие.

Ноги сами собой привели его к Бенну, непримиримому антагонисту Ром-Белиата, и риск нарваться на своих стал минимален. Здесь можно было залечь на дно и дать себе время успокоиться. Сделалось не по сезону холодно: удивительно, как быстро испортилась погода. Однако холод привел его в чувство: полной грудью вдыхая стылый воздух, он смог наконец рассуждать здраво.

Сердце тревожно ныло. Как мог он в самом деле поднять руку на Учителя? Кажется, их ссора действительно расстроила Красного Феникса и вывела из равновесия его ледяную душу. Да и сам Элиар, к стыду своему, вышел из себя. Но нельзя было так говорить с наставником, нельзя ни при каких обстоятельствах. Слова, сказанные в гневе и в глубокой тоске, брошенные в запале… слова, в которые Красный Волк и сам не до конца верил, но которых теперь не вернешь, разлучили его с Ром-Белиатом и с Учителем навсегда.

По здравом размышлении Элиар вовсе не хотел сражаться с Учителем и уж тем более калечить его или убивать. Он лишь хотел найти немного принятия, немного сочувствия… Тщетно: Учитель никогда не понимал его, никогда не воспринимал всерьез и, конечно, никогда не утешал. Для Учителя он был чем-то незначительным; чем-то, что не имело ценности само по себе, но при правильном использовании могло принести пользу храму и великому народу Совершенных.

Несмотря на сложившуюся катастрофическую ситуацию, мысли то и дело возвращались к растущей обиде на наставника. Распаляя сам себя обидными воспоминаниями, Элиар подливал и подливал масло в огонь своего измученного сердца. Хоть Учитель и обучил его всему, что он теперь умел, хоть и далположение в обществе, хоть и был порою ласков, все равно — самое основное в их отношениях не менялось, и его светлость мессир Элирий Лестер Лар оставался для него хозяином. В какой-то момент это сделалось для Элиара неприемлемым.