Онлайн книга «Догоняя рассвет»
|
В окна дворца вовсю било яркое солнце, рассеивая мрак над городом, но далеко не в душе. Нависшее над миром зло и вровень не стояло с тем, что проживали в своих мирах Моретты: Клайд боролся с неопознанной силой внутри себя, Лирой был отвергнутым всеми отродьем, а Рю оказался смертельно болен, что, признаться, пугало Амари сильнее прочего. Смотреть на жизнь и видеть иссякающий песок в часах – мука, что щемит сердце неизбежностью. Необычное осознание для той, кто привык смотреть в лицо смерти с усмешкой. Воспитанная с твердым характером и отрицанием сострадания, Амари беспомощно наблюдала, как ее собственный мир рушился, подобно мирам Мореттов, и испытывала замешательство, смешанное с неизвестной ей прежде тревогой. Покинув спальню Рю, Амари на секунду допустила мысль о том, чтобы проведать Лироя, но мгновенно осадила себя за подобный порыв. Не стоило бередить свое сердце, которое, кажется, и без того было ранено отказом обрести любовь. Амари намеревалась вернуть все на свои места и вновь стать лишь той, кого встретил младший Моретт в повозке по пути на виселицу. Глава 8 Вовлечение в заговор В уродливом мире, затянутом тьмою, Где искры надежды погасли, Любовь родилась путеводной звездою, Ведя обездоленных к счастью. Как ветер свободный, как яркое солнце, Она проведет через тучи. Но есть ли смельчак, что с пути не собьется И бросится в чувств лес дремучий? Сон Лироя длился недолго. Проснувшись через пару часов от ослепительного света за окнами, он медленно возвращался в чувства и урывками вспоминал события минувшей ночи. Все казалось каким-то сумбурным, странным, выбивающимся из реальности, как если бы он пережил горячечный сон. В голове прояснилось, и голос вампира вновь произнес: «Оберон». Лирой вскочил с кровати и принялся бешено мерить комнату шагами, будто гонимый этим злосчастным, неумолимо преследовавшим его именем. В конце концов, не найдя себе места в пустой спальне, он выбежал на улицу, где панику прочь унес ветер. Солнце с безоблачного неба залило зеленый двор, царившая в округе тишина диссонировала с восставшим воспоминанием о прошлой битве. Тепло утра окутало Лироя невесомым покрывалом, успокаивая. Сев на ступени парадной лестницы, он смог предаться безмятежности. Оберон все никак не выходил из головы. Его образ – налитые кровью глаза, золотистую волну волос, коварно-развратное выражение в лице – Лирой развеивал, как дым, пока мысль не привела к более животрепещущему вопросу. Непосредственно связанному с ссадиной на сердце… – У-у-у, покайся, Лирой, а то демоны за задницу схватят и унесут тебя в а-а-ад! Лирой рассмеялся появлению Рэна. Дядюшка опустился рядом и закурил скрученную из листьев сигару, развевая вокруг себя запах тлеющего табака. – Спасибо, что не оставил им на растерзание. – О чем разговор, разве я мог дать тебя в обиду? Мы – морои, паскудное отродье – должны держаться вместе, – Рэн предложил сигару племяннику, и тот не отказался. Тайну принадлежности к вампирской расе Рэндалл доверил одному Лирою, и Лирой в свою очередь бережно хранил ее от братьев, которые и без прочих сомнительных поводов настороженно относились к возвращению дяди. Или им попросту досаждал тот, кто оказывал поддержку паскудному, как выразился Рэн, отродью. В любом случае, будучи единственным, кто знал секрет дяди, Лирой мог усомниться в непричастности Рэна к набегу вампиров. Однако не бросил на него и бледной тени подозрения. |