Книга Неприкаянные, страница 59 – Эйлин Фарли

Картер.

Имя старика. Самочувствие нормальное. Смог самостоятельно подняться. Слабость есть, но дела идут на поправку. Как бы узнать который час и что это за место?

— Где же тот разбитый мотоцикл? А? Так мы его и не привели в порядок. Бобби, какой марки он был? — кричит старик с кухни.

— Не знаю. Может, Харлей-Дэвидсон? — выдаю наобум.

Я не фанат мототехники. Люблю старые американские автомобили. Мечта — Форд «Мустанг» шестьдесят шестого. Черный. Полностью оригинальный.

— Ну ты даешь, Бобби! Ладно я древний. Памяти нет, но ты-то… Конечно, Хускварна «Серебряная стрела». Мотоцикл — легенда!

— Который час, старик?

— Понятия не имею. Часы встали. Всё руки не доходят починить.

Похоже, Картер тот еще раздолбай. Покупает поломанные вещи, обещает довести до ума, но затем бросает. С точки зрения медицины этот синдром называется Патологическое накопительство. Картер — собиратель как барахла, так и настоящих сокровищ.

— Как ты живешь, не зная, сколько времени?

— А на кой оно мне? — старик выходит из кухни с дымящейся тарелкой. — Я ведь один. Был один.

Сажусь на стул. Нехорошо. Голова немного кружится.

— Не раздухоряйся, Бобби. Тебя надо долечить.

Картер ставит тарелку на тумбочку. Уходит. Возвращается с бутылкой и мутным, засаленным стаканом. Черт, Муншайн! Цвет, форма емкости. Может, Картер — бутлегер?

Зависимость.

Сглатываю. Сколько месяцев я беспробудно пил? Два? Три? Картер жадно опрокидывает стакан. Затем наливает еще. Выпивает залпом.

— Можно мне?

— Сын, да ты что! В тебе столько лекарств, сколько воды в Миссисипи.

О, Миссисипи!

— Далеко ли до Миссисипи?

Старик оживляется.

— Ты что же, хочешь порыбачить?

Мда уж, всю жизнь мечтал кормить комаров и цеплять на крючок противных извивающихся червей. Отец не приучил меня к развлечениям такого рода. Для жителя штата Десяти тысяч озер даже как-то немного постыдно.

— Хочу. Где здесь… — подбираю слово. — Клюёт?

— Ешь, остынет. — Кивает на тарелку Картер.

Что же он мне приготовил? Жижа, напоминающаяпо цвету чертов Муншайн. Огромный шмат мяса с частью сустава. Неаппетитно.

— Что это?

— Ну ты даешь! Суп из оленины. Твой любимый. Свежак. Только вчера подстрелил красавца.

Вообще-то суп — это когда есть несколько ингредиентов. Бульон будет точнее. Никогда не пробовал оленину. Ладно, надо проявить уважение к труду старика. Склоняюсь над тарелкой. Запах кисловатый, но не тухлый. Олени питаются мхом, лесными кустарниками и ягодами. Дичь, как слышал, вообще имеет специфические ароматы. Зачерпываю бульон. Черт, не солоно. Совсем. Похоже, старик питается тем, что добыл на охоте, и каким-то подножным кормом. Ему плевать на себя. Он просто доживает век. Отщипываю кусок мяса. Ну, погнали! А довольно неплохо, хоть и жестковато. Картер что-то прикидывает в уме, наливая третий стакан.

— Ну-у-у, озеро Касс, конечно, ближе, но лучше на наше, лесное.

Так!

Если Касс и правда недалеко, значит, дом старика от паршивого Майнсити на довольно приличном расстоянии. Уже хорошо.

— Ты бы лег спать, сыно-ок, уже, наверное, за полночь. — Картер запьянел. Он растягивает слова.

— Дай что-нибудь почитать.

— Завтра-завтра, при дневном свете, — зевает старик. — У меня долги по электричеству.

Вот черт! Спать-то совсем не хочется. Делать нечего, придется отправляться на боковую. Диван. Плед из кроличьих шкур. К утру в доме будет холодно. Картер незаметно исчез. Его спальня на чердаке. Пока я тут. Добряк уступил свое лежбище. Закрываю глаза.