Книга Неприкаянные, страница 48 – Эйлин Фарли

— Эй, заканчивай!

Перевела взгляд. Парень из команды регби. Рэймонд или Ричард, как-то так его звали. Он один стоял невесёлый. Эйден Келли — владелец камеры. Ни единой эмоции на его лице.

— Ну-ка подержи… — Томпсон передал камеру кому-то из парней и сделал шаг ко мне.

Он замыслил что-то гадкое. Не трусить! Держаться достойно! Никаких резких движений или отчаянных воплей: «Дай пройти!» Выжидание какого-то момента. А что еще оставалось?

Шумное сопение Томпсона. Запах пота и вонь из его поганого рта. Толстые пальцы-сардельки просунуты под вертикальный край блузки, между пуговицами.

— Уо-у-у! — загудел рой самцов.

Пальцы обеих рук уже под блузкой. Мерзкое касание к косточке у солнечного сплетения. Сиплый стон Томпсона. Поглаживание. Приступ тошноты и попытка отстраниться.

— Стоять! — прорычал Томпсон.

И рывком разодрал блузку! Треск ткани. Глухой стук пуговиц об пол. Томпсон сдернул блузку с плечей.

— Ничего себе! Уоу! У меня уже встал! — возгласы под свисты.

Демонстративно приподняла бровь.Видимое спокойствие. Глянула на компанию. Кимми, Надин, Сара, Алекса и Рита злорадно хихикали. Ждали, наверное, что я стыдливо прикроюсь и убегу в слезах. Как бы не так!

Я едко ухмыльнулась. Не шары, но и не два прыщика — у меня отличная грудь! И потрясное шелковое белье цвета вишни. Водное поло. Прокачанные мышцы пресса. Десять подходов по пятьдесят каждый божий день. Так что да, есть на что пялиться.

— Давай камеру! — опомнился Томпсон.

Не отрывая сального взгляда, он протянул руку в сторону. Sony у него. Отлично! Пора заканчивать представление. Скрестила руки под грудью. Она приподнялась выше. Мол, ну, боров, какой следующий ход?

— Мэй, с такими титьками ты точно прославишься! Но сперва надо тебя опробовать…

Томпсон показал ряд ослиных зубов и облизнулся.

— Ну хватит! — вновь прозвучал тот голос.

Повернула голову. Этот Рэймонд, или как его там, сделал шаг. Рука Эйдена на его плече. Келли остановил парня, смерив его холодным взглядом. Мол, «не вздумай вмешиваться!». Томпсон, глядя через глазок камеры, подцепил сардельками бретельку бюстгальтера. Оттянул вверх. Что дальше? Унизительная боль, похожая на укус от хлесткого удара о кожу? Или рывок вниз и оголенная грудь?

Мой ход, время пришло. Удар! Наотмашь! Такой силы, что сама не ожидала. Четко по руке с камерой! Sony с треском встретилась с полом. Толпа ахнула! Звенящая тишина. Томпсон машинально отскочил назад. Открыл рот и часто заморгал. Его бешеные глаза, наливающаяся краснотой рожа и раздутые ноздри. Ледяные мурашки побежали по моему затылку.

— Ах ты мелкая сука, тварь!

Публичное унижение Томпсона. Его долг перед Келли за испорченную дорогущую вещь. У борова всегда было плохо с самообладанием. Такие, как он, могут метелить не только парней, но и прикладывать руку к девушкам. Не показывать страх! Чуть дрожащими пальцами оправила края блузки, словно лацканы мужского пиджака. Нагло улыбнувшись, подмигнула Томпсону.

Его отделяли футов десять. Боров взревел от ярости и сорвался с места. Прикрыла лицо, развернувшись боком. Глаза зажмурены. Куда придется удар? В висок? В ухо?

Крики. Возня. Кажется, кто-то схватил Томпсона на самом подходе. Рычание и отчаянное сопротивление борова.

— Остынь, чувак! В тюрягу захотел? Ты в курсе, кто ее батя?