Книга Песнь предсказателя Небес, страница 175 – Дао Цинь

Рука скользнула под складку ханьфу, доставая острый осколок мерцающего камня. Император заметил это и усмехнулся.

– Меня не убить такой мелочью. – Лезвие меча выбило из раненой руки Тай Фэна лунный нефрит, и он отлетел в сторону, к одинокому цзяню, лежащему на окровавленном снегу.

Ци Сифэнь громко зарычала и сбросила Цзян Юна с себя. Ее сломанная челюсть на и без того изуродованной пасти безвольно свисала. Лисица взмахнула хвостом, готовясь сбежать с поле боя, однако не смогла. Безумец прыгнул на нее и принялся выдирать клочья шерсти с холки. Ци Сифэнь взвизгнула, привлекая внимание своего покровителя. Силы ее и без того истощились после битвы в гильдии Предсказателей, а Цзян Юн выжимал их последние остатки.

Император знал, что его жизнь зависит от лисицы-оборотня, и бросился в ее сторону.

– А ну, отцепись от нее, мальчишка!

Кровь без остановки шла из раненого плеча Тай Фэна, пока он полз по направлению к лунному нефриту и своему мечу. Ослабев, он уже не мог защитить Цзян Юна, чье время было на исходе. Ему пришлось признать поражение, но умирать от рук собственного дяди не хотелось. Только не как его отец.

Каждое предсказание, которое он совершал, отсылало к одному концу. Смерть. Небеса никогда не указывали на конкретного человека, а лишь мягко намекали. Зная, что Цзян Юн уже не сможет вернуться домой, Тай Фэн не желал существовать без него. Он не позволит себе жить и носить груз вины за то, что не сумел спасти друга.

Левая рука держала осколок лунного нефрита, правая – верный меч. Оставалось лишь выбрать способ.

Тай Фэн посмотрел в сторону, где император пытался оттащить от Ци Сифэнь кричащего Цзян Юна. Янтарные глаза побелели и ослепли, волосы были растрепаны, как у безумца. Впрочем, он им и стал.

Отринув все мирское, что так долго его тяготило, Тай Фэн крепко сжал в руке осколок лунного нефрита и занес над местом, где трепыхалось изнуренное болью сердце. Он в последний раз посмотрел на солнце, опустившееся с Небес к земле, и горько улыбнулся.

– Цзян Юн…

Один голос низвергнул в бездну миллионы голосов, подарив Цзян Юну тишину. Он услышалТай Фэна, зрение постепенно возвращалось к нему. Небо вспыхнуло красным пламенем. Император с криками бросился на племянника, но было уже поздно.

Глаза Тай Фэна еще горели серебром, рука, вонзившая в грудь осколок лунного нефрита, слегка дрожала. Он смотрел лишь на одного человека, слезы медленно стекали по его щекам, превращаясь в искрящийся лед. Цзян Юн отвернулся, не в силах смотреть на смерть, сидящую на груди Тай Фэна. Он вновь повалил Ци Сифэнь, обернувшуюся обнаженной, испуганной девушкой. В голове звучало егоимя, произнесенное губами, которые больше никогда не разомкнутся.

Цзян Юн плакал, пальцы впивались в тонкую шею девушки, с треском ломая ее. Он был готов перевернуть землю, высушить моря и обрушить луну, умереть тысячи раз и вновь воскреснуть, лишь бы вернуть друга к жизни. Всхлипывая, он усиливал хватку, охранная печать на его руке вспыхнула голубым огнем, выжигая одежду на рукаве дотла.

– Тай Фэн… Тай Фэн… Тай Фэн…

Ци Сифэнь выпучила глаза и с хрипом испустила последний вздох. Длинные пальцы, тянувшиеся в сторону покровителя, склонившегося над племянником, задрожали и обмякли.

Вскрикнув от боли, император ахнул и схватился за сердце. Он посмотрел на мертвую Ци Сифэнь, на погасшую часть своей души, и стал надавливать на осколок лунного нефрита в теле Тай Фэна, пока тот полностью не исчез в его груди.