Книга Песнь предсказателя Небес, страница 172 – Дао Цинь

Отец и сын. Шли рука об руку. Вместе они ступили на бескрайнее снежное поле, наверху сияли миллиарды звезд. Тай Фэн уставился на застывшее у горизонта огромное солнце.

– Твоя песня подходит к концу, мой мальчик, – произнес отец, мягко улыбаясь. Его рука крепко сжимала руку сына.

Тай Фэн посмотрел в отражение глаз, так похожих на его собственные.

– Я не хочу. Теперь я не хочу этого…

Они продолжили медленно идти к солнцу, и оно становилось все больше, закрывая собой небо.

– Это не так больно, как тебе кажется. Никакой тьмы, никакого света. Ты стремился к этому слишком долго, настолько долго, что я не находил себе покоя, ожидая тебя.

– У меня не получалось отпустить тебя, отец. Все напоминало о тебе. Каждый день я жалел, что не умер, чтобы оказаться рядом. А теперь…

Отец покачал головой, в серых глазах отражался огромный, горящий шар. От него веяло не жаром, но пробирающим до костей холодом.

– А теперь ты обрел покой в мире людей. Однако он не вечен. Я утопаю в бесконечности только ради тебя и знаю, что ты вернешься ко мне. Очень скоро.

Тай Фэн повернулся к отцу и отпустил его руку. Его дрожащие пальцы схватились за алый пояс.

– Меня не огорчает, что та минута, оставшаяся у меня в мире людей, не вечна. Но она блаженна. Я хочу насытиться ею…

– Блаженство – это иллюзия, дарящая нам лишь мгновения. Вечность – это длинный, прямой путь, ведущий к наивысшему покою. Он и есть истинное наслаждение, мой сын. Вместо того чтобы смотреть в Небеса, ты опустил голову и с вожделением взираешь на грязь. Наш род не такой. Либо мы возносимся, либо с позором исчезаем в небытии.

– Ты не прав. Я больше не хочу обращаться к Небесам и следовать их указке. Я хочу сам творить свою судьбу и ни к кому не прислушиваться.

Отец показал пальцем на усеянное звездами синее небо.

– Там вся твоя жизнь. Ее начало… И конец. Ты не можешь отвергнуть Небеса, потому что ты рожден под их благословением.

Внутренняя возмущенность Тай Фэна достигла предела. В противоположность отцу он указал пальцем на горящее солнце перед ними.

– Там моя жизнь. Моя судьба и моя погибель. Я проживу остаток своего пути рядом с солнцем и луной, а когда они падут, покину мир людей вместе с ними. Моя рука будет сжимать не твою руку.

– Тогда я не могу противиться твоей воле, мой мальчик. Может, ты и прав, а может, ошибаешься. Разве это имеет значение, когда я вижу, что твое сердце вновь бьется? Не так важно, каким ты был при жизни. Главное – правда, и в ней вся сила. Правда и справедливость.

Тай Фэн зажмурился, подавляя слезы. Земля под их ногами задрожала, и с ужасным грохотом солнце сдвинулось с места. Оно опускалось.

– Ты способен сделать сложный выбор, а значит, сможешь довести дело до конца. Верь только своему сердцу, не ушам, не глазам. Сердце не обманет.

Отец нежно приложил свою ладонь к груди сына. В этом прикосновении было столько тепла, оно было горячее силы тысячи солнц.

– Я еще увижу тебя, отец?

– Увидишь. Не в этой жизни. Не бойся терять близких, бойся не отыскать их в новом мире. А я всегда буду с тобой, где бы ты ни оказался, какую бы дорогу ни выбрал.

Тай Фэн кивнул и бросился в объятия отца, его тело содрогалось от слез. Он чувствовал, как туго завязанный пояс на его талии слабеет.

– Тебе это больше не нужно. – Отец держал в руках кроваво-красный шелк. – Ступай, сын.