Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 91 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

Сначала Оуэну было пофиг. Но с конца осени в управлении освободилась должность детектива-инспектора, и они с Рианнон оба на нее претендовали. Но если для Оуэна повышение гарантировало долгожданную прибавку к зарплате и путь в старшие инспекторы, то для Рианнон это было не более чем игрой. Ну и возможностью обзавестись серебристыми звездами с девизом ордена Бани[8]на погонах.

Оуэн твердо решил, что хрена с два он уступит этой избалованной принцессе свое место. Но шеф, будто в насмешку, почти каждую смену заставлял их дежурить вместе. И Оуэн понимал, что не вывозит.

Толкнув дверь, он вышел на улицу. На противоположной стороне горел свет, а значит, электричество вырубило не по всему городу. Что ж, видимо, рождественский конец света отменяется. Какая досада!

Оуэн хмыкнул и поглубже закутался в куртку – снаружи было по-зимнему ветрено. Снег не шел, но, казалось, еще немного, и начнется настоящая метель.

Он сбежал по ступенькам. Прошел мимо скромного рождественского дерева слева, которое без золотистых огоньков выглядело совсем уныло, и указателя «Новый Скотленд-Ярд» справа, который без подсветки выглядел еще более уныло, чем дерево.

Свернув за угол, Оуэн обошел темный аквариум центральной витрины участка, прислонился к стене и чиркнул зажигалкой, неторопливо затягиваясь. Вообще-то курение в общественных местах было запрещено, но раз свет по эту сторону набережной не горел, а камеры не работали, то почему бы не воспользоваться моментом?

Однако стоило Оуэну выпустить первое облачко дыма, как свет в витрине мигнул и загорелся ровным голубоватым сиянием. Миг – и темнота исчезла, а перед Оуэном предстал суровый вид сэра Роберта Пиля[9], белоснежный мраморный бюст которого осуждающе смотрел на него из-за стекла.

Статуй Оуэн не боялся. Но все равно нервно закашлялся и торопливо затушил сигарету. Вскоре улица озарилась яркими вечерними огнями, а в кармане завибрировал мобильник.

– Эванс! – Голос Рианнон звучал с удивленным восторгом и ноткой того самого утонченного высокомерия, присущего всем выпускникам частных школ. – Ты там что, умер?

– К сожалению, нет, – поморщился Оуэн, прислонившись затылком к холодному стеклу витрины. – Но это входит в мои планы на ближайший вечер.

– Ха-ха, очень смешно. – Он не видел ее лица, но почему-то с легкостью представил, как взметнулись вверх светлые брови. – Я хотела посмотреть кое-что в деле о том бездомном из Шордича. Помнишь? Там еще были труп, золотая краска и неоконченное послание.

Разумеется, Оуэн помнил. Они с Рианнон только вчера осматривали место преступления. Безымянный бродяга, перемазанный золотой хромовой краской с ног до головы, и незаконченная надпись на полу. Кроваво-красное «СОЛ».

Оуэн даже подумал, что буквы были написаны кровью. Но потом оказалось, что это была краска. Причем с очень странным названием – «краплак красный». Обычно Оуэн не запоминал такие вещи, но не сейчас. Ведь совсем недавно он писал об этом в чертовом отчете.

Личность погибшего установить так и не удалось. Впрочем, Оуэн не особо верил, что получится, – в конце декабря в Лондоне появлялись целые сотни бездомных. Казалось, они стягивались сюда со всей страны, а затем оседали в самых людных местах. Среди торговых улиц и подземных переходов. В нишах у семейных кафе и возле церквей. Некоторые даже палатки в метро умудрялись ставить.