Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 83 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

– Эй, может, полегче? – Я вскинул подбородок, с сомнением смотря на то, как он пытался распалить огонь.

Остин глянул на меня через плечо. Его губы скривились в полуулыбке.

– Расслабься, – выплюнул он. – Или думаешь, что я такой тупой и нас заживо сожгу?

– Ну, – нахмурился я. – Вообще-то, да. Боюсь. Не хотелось бы оказаться без дома в такой мороз.

– У-у, как грубо! – Его голубые глаза как-то зло сверкнули. – В школе ты мне больше нравился. Не был таким напыщенным.

– Здесь не школа, Остин, – тихо буркнул я, будто сам сомневался в своих словах.

Между нами вновь повисла гнетущая тишина. Остин с презрительной ухмылкой рухнул в свое кресло.

– Уж постарайся не сгореть от собственной важности, малыш Грейсон. – Он убрал с лица упавшую прядь светлых волос.

Я сжал кулаки, но сдержался. Ничего не ответил. Не потому, что испугался, – просто понял: еще одно слово, и мы оба взорвемся. Остин достал свой телефон и листал что-то с перекошенной полуулыбкой. Пару раз он фыркнул про себя, будто что-то в ленте забавляло его больше, чем вся эта ситуация. Но блаженное молчание продлилось недолго – вскоре он швырнул телефон на чайный столик и потянулся за ближайшей подушкой с дивана и начал бездумно мять ее. Я наблюдал за ним краем глаза, делая вид, что уткнулся в свой телефон. В каждом его движении чувствовалось: он здесь застрял так же, как и я. И терпеть это ему было так же тошно.

* * *

Мы все еще сидели каждый в своем углу, когда свет в комнате вдруг вздрогнул. Сперва он мигнул один раз, затем второй – а потом все погасло, погружая нас во тьму. Остался только огонь в камине. Тусклый и дрожащий.

– Черт, – пробурчал Остин. – Ну конечно! Почему бы нет?

Он взял со столика свой телефон. Я же поднял голову, но вставать не торопился.

– Видимо, дух Рождества решил нас окончательно добить, – попытался отшутиться я.

– Рождественский дух может засунуть себя куда подальше.

Он вышел из гостиной. Я неторопливо последовал за ним.

– Я к щитку. Гляну, че там.

– Удачи, – сухо бросил я, кутаясь в плюшевый плед.

Он пробурчал что-то нечленораздельное, взял с вешалки свою куртку и вышел. Дверь за ним захлопнулась, и я остался в полной темноте. Решил вернуться в гостиную и подождать там, но минуты тянулись как-то невыносимо медленно. Пять. Десять. Выругавшись сквозь зубы, я скинул с себя плед и тоже поспешил выйти наружу. Не хватало еще, чтобы он помер на морозе.

Холод ударил в лицо, мгновенно сбивая дыхание. Снег хлестал по лицу, словно мелкие иглы впивались в кожу, и даже натянутый капюшон ни капельки не спасал. Я обогнул дом и увидел Остина, ругавшегося со щитком. Он светил на замок своим фонариком, бил крышку кулаком и никак не мог открыть обледеневшую дверцу.

– Помочь? – спросил я, пытаясь перекричать шум ветра.

– Нет, – огрызнулся он, но вскоре, чуть поразмыслив, добавил: – Или подержи фонарь, хоть толк будет.

Я спорить не стал и просто включил фонарик на телефоне. Остин наконец смог открыть дверцу. Остин пощелкал переключателями, потом отступил и сплюнул в сторону.

– Щиток живой. Значит, не в нем проблема. Видимо, провода. С таким ветром не удивлюсь, если еще какое-нибудь сраное дерево где-нибудь упало.

– Может, хватит тогда торчать тут? У камина будет потеплее!

– Разумная мысль, Грейсон-бейсболка! – Остин хлопнул меня по плечу. – Погнали.