Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 124 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

– Но ты… замерзнешь, – сказала я, удивившись этому жесту.

– Как-то раз мы с Кенни поспорили, кто из нас сможет простоять голым при температуре минус пятнадцать на…

– Я поняла! Необязательно мне снова слушать про голые задницы.

Недолго думая, я открыла рюкзак и достала пачку чипсов. Надо же было хоть как-то отблагодарить его. Я не совсем сука.

– Возьми.

Эйс недоверчиво глянул в мою сторону, будто я предлагала ему яд. Я закатила глаза и настойчивее потребовала:

– Держи. Ты же обожаешь их.

Он взял пачку, будто вытаскивал бомбу с часовым механизмом.

– И что, ты просто так делишься со мной чипсами? Без подвоха? – подозрительно спросил он.

– Удивительно, но да. Перестань вести себя как параноик.

Он хмыкнул, открыл пачку и жадно схватил горсть чипсов.

– Ладно, допустим, я тебе поверил. Но если завтра утром я проснусь с усами, нарисованными твоим несмываемым маркером, пеняй на себя. Я еще в аэропорту заметил, что ты взяла его с собой.

– Усы тебе не помешают, – пробормотала я, отворачиваясь.

– Что ты сказала?

– Ничего.

Эйс притих, лишь изредка шурша пачкой. Я закрыла глаза, стараясь заснуть, но в голове вертелось только одно: он отдал мне куртку.Что это вообще было?

Тишина, однако, продлилась недолго.

– Эй, – вдруг позвал он тихо. – Давай поговорим? Мне скучно.

Я распахнула глаза. Мне совсем не хотелось спать, но я не была готова болтать с ним.

– Что такое mu-di-la?– неожиданно спросил Эйс.

– У меня нет настроения. Отстань.

– Мне все равно, если честно. Что значит mudila?Ты меня так постоянно называешь. Проблема в том, что я понятия не имею, как это слово пишется, а то давно бы прогуглил.

– Меньше знаешь – крепче спишь,– произнесла я на русском, и парень округлил глаза.

– Это еще что за проклятья? – сощурился он, и мне неожиданно стало весело от его выражения лица.

И только сейчас я поняла, что никогда не говорила на родном языке рядом с ним. Кроме коротких словечек.

– Скажи еще что-нибудь, – попросил Эйс. – Русский так… круто звучит.

– Больше всего на свете я ненавижу тебя, Эйс Муди,– сказала я под необъяснимым порывом. – И одновременно с этим ужасно скучаю.

Он почему-то заулыбался. Я начала паниковать из-за этого.

– Ты назвала меня по имени, – сказал Эйс, и я сперва расслабленно выдохнула, но следом растерянно заморгала.

– Неправда. – Вот идиотка! Не догадалась, что твое русское имя Эйс Муди прозвучит, почти как английское?!

– Я четко услышал.

– Тебе послышалось.

Эйс усмехнулся и пожал плечами.

– Как скажешь,Милана,– нарочно выделил он мое имя. – Жаль, что я все испортил тогда. При других обстоятельствах мы бы могли целоваться, а не агриться друг на друга, и я бы не жалел о своем поступке трехлетней давности каждый день.

Желудок стянуло в тугой узел. От всех его слов, но от слов про «целоваться» намного вероятнее. Мой мозг снова представил, как могли бы ощущаться его губы.

Проклятье.

– Все в прошлом, – нашлась я с ответом. – А теперь позволь мне поспать.

– Да… – задумчиво ответил Эйс. – Спокойной ночи, Милана. Завтра мы снова друг друга возненавидим. Но я рад, что сегодня мы побыли нормальными людьми.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на него. И никто из нас больше не сказал ни слова. Тишину заполнил треск огня. Но я чувствовала, что моментами взгляд синих глаз задевает мою спину. И просто пыталась не обращать на это внимания.