Онлайн книга «Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви»
|
Ну я и дурак, конечно. Под натиском какого-то сентиментального чувства невольно возвращаюсь мыслями в минувший год, когда мы вместе в предвкушении праздника усердно готовились к Новому году, допытывались, кто где спрятал подарки, и я быстро спалился, что неоригинально воспользовался для этих целей ящиком с носками. Тони умеет задавать вопросы. Отвечая на них, сам не замечаешь, как сдаешь себя с потрохами. А потом, помню, она притянула меня к себе и поцелуем украла частицу моего сердца. И каждый следующий поцелуй становился более насыщенным и жадным, расхищая все без остатка… Неведомая мне сила резко, как ударом хлыста, вспугивает воспоминание, сдирая покров мечтательности, и бросает из теплых времен в морозный вечер. Меня окружает холод колючей зимы и холод, исходящий от Тони. Хотел бы я стереть ее из памяти, так ведь из сердца, сука, не сотрешь. – У тебя кто-нибудь есть? – Неужели соскучилась? – Призываю все хладнокровие, чтобы не выдать участившегося сердцебиения. Я вот скучал. Честно. Топтался по осколкам того, что прежде называл «любовью», и скучал, как верный пес в ожидании хозяина. Словно от этого зависела моя жизнь. Тони возвращает куртку. Под влиянием какого-то затаившегося во мне искушения я хватаю девушку за руку и притягиваю к себе. Обнимаю, безмолвно отвечая на ее вопрос. Не хочу рушить это хрупкое мгновение словами. – Что еще за порыв нежности? – невнятно бормочет Тони мне в грудь, чувствую ее горячее дыхание через ткань джемпера. – Пусти, дурак. И я отпускаю. Хотя, наверное, следовало держать, сопротивляться, как это сделал бы кто-то другой. Но я отпускаю. Не потому что мне все равно, а потому что она ясно попросила именно об этом. Семья дожидается нас в зале. Скоро будут бить куранты, и на стол выносятся бутылки шампанского. Я редко проникаюсь счастьем семейной идиллии, возможно, даже никогда, но тот факт, что мы собрались вместе впервые за много лет, зашивает дыру в моей груди шелковой нитью благоговения. Преддверие Нового года в кругу близких наполняет меня какими-то чуждыми сантиментами. Тони не сдерживает приступ кашля. Она растирает себя ладонями, чтобы быстрее согреться. – Не хватало заболеть. – Не делай вид, будто тебе не плевать, – довольно резко огрызается она. – А если нет? – Спокойно пожимаю плечами. – Если нет, то ты хотя бы раз написал мне за последние полгода, – злится Тони, – ты отыскал бы меня, чтобы сказать об этом. Ее обвинения глупы и бессмысленны. Порой мне кажется, что учить язык женщин – все равно что иностранный. – С чего бы мне так поступать? Позволь напомнить, что ты ушла, решив все за нас двоих. Неужели после этого ты всерьез ждала, что я буду умолять тебя пересмотреть свой, надеюсь, осознанный, выбор? Вроде бы не дети уже… И на этой секунде зритель слышит жалобный звон упавшей чеки. Бам! – Признайся, что тебя вполне устроил такой расклад! – С каждым словом Тони все более распалялась гневом. – Ни разу не вспомнил обо мне, пока я, глупая, страдала от твоего безразличия! – Безразличия? Спроси, каково мне было слышать решительный хлопок дверью, может, тогда изменишь свое мнение! Но зачем спрашивать? Ты же самая проницательная! Один я, черт возьми, не телепат! В пылу ссоры мы не сразу замечаем, что все на нас смотрят. Новый год войдет в дом всего через семь минут, а зал объят неловкой тишиной, будто семья не может найти слов ни для разоблачения нашего романа, ни для разрежения атмосферы, ставшей тяжелой, как свинец. |