Книга Притворись моей невестой, бывшая!, страница 12 – Саяна Горская

Поджимаю губы.

Месть?

Но ведь я женщина. Я мягкая и нежная. И да захлебнётся кровью тот, кто усомнится в моём миролюбии, ведь милосердие моё беспощадно.

– Что тебе нужно, Сафин? – Спрашиваю прямо.

Он улыбается уже открыто, по-настоящему, и в этом взгляде вдруг мелькает тот самый Марк, с которым мы когда-то сидели на набережной и делили на двоих одну шаурму.

– Притворись моей невестой на пару дней.

Заторможенно хлопаю глазами. Я ведь ослышалась, да?

– Что?

– Притворись. Моей. Невестой.

– Ты… в своём уме?

– Более чем. Объясняю. На этом благотворительном параде тщеславия будет один очень важный человек. Ломов Алексей. Он запускает проект по строительству жилого комплекса для молодых семей. И дело хочет иметь с людьми, которые сами представляют себе, что такое семья, быт, дети. Ему подавай надёжных семейных мужчин.

– И что?

– А у меня, как ты, возможно, успела понять, ни семьи, ни детей, ни даже постоянной женщины. Подходящих знакомых в доступности нет. Зато рядом появилась. Ты меня знаешь, я знаю тебя. Нам не составит труда убедительно сыграть пару влюблённых.

Издевательски вскидываю бровь.

– С чего ты взял, что я помню те чувства, которые нас связывали? – Спрашиваю с отчётливым холодком в голосе.

В глазах Марка вспыхивает знакомая упрямая искра. Он делает медленный шаг в мою сторону.

– Ну, если забыла, я могу напомнить…

Марк рвёт оставшиеся сантиметры расстояния и накрывает мои губы своими.

Никаких вопросов, никаких пауз ради приличия, лишь тёплое, тяжёлое касание, от которого у меня перехватывает дыхание. Марк солидно выше меня, и приходится запрокинуть голову. Пальцы сами сжимаются на его предплечьях. Ладони Марка обхватывают мои плечи, медленно скользят к шее и фиксируют, не оставляя пространства для манёвра.

Вкус поцелуя знакомый и до обидного новый одновременно – в нём меньше юношеской суеты, больше давления, глубины, власти. Мир съёживается до замкнутого пространства между нашими губами, до его дыхания и хриплого звука, который вырывается у меня из груди, когда он углубляет поцелуй.

Колени подгибаются, внизу живота простреливает сладкой болью. Я прижимаюсь ещё чуть ближе, принимаю этот темп, отвечаю, забывая, что собиралась возмущаться и держать дистанцию.

Жар прокатывается по позвоночнику, по коже бегут мурашки. Где-то на задворках сознания вспыхивает вялый протест, но мысль тут же растворяется в мужском напоре. Поцелуй уверенный, взрослый, требовательный; ни робкой разведки, ни осторожных касаний, только чёткое «беру» и такая же чёткая возможность оттолкнуть или провалиться глубже.

И я, к собственному ужасу и стыду, выбираю второе.

Иррационально, нелогично, абсолютно не по плану. В его руках я вдруг чувствую себя не женщиной-Евразией и не дамой со спасательным кругом, а хрупкой. Настоящей. Живой и нежной. Он весь твёрдый: плечи, грудь, руки… И я на этом контрасте растворяюсь.

Жёсткая щетина на его лице колет кожу, но это отчего-то это приятно. Цепляюсь за Марка пальцами, отвечаю на поцелуй сильней, чем собиралась, и на секунду мир действительно перестаёт существовать: нет ни отеля, ни развода, ни свекрови, ни Павла-афериста. Есть только этот знакомый вкус, чужое тяжёлое дыхание и чувство, что я в безопасности.

Именно это чувство меня и отрезвляет.

Резко отрываюсь, в буквальном смысле вырываясь из рук Марка, и толкаю его в грудь. Достаточно сильно, однако он даже с места не сдвигается.