Книга Мы ненавидим всех. Преданные, страница 40 – Таша Мисник

Дарио с силой тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и поймать его поцелуй. Он, словно голодный, впивается губами в мой рот, одновременно отодвигая тонкую полоску трусиков и проталкиваясь внутрь меня сразу двумя пальцами.

– Ах! – всхлипываю я, тем самым позволяя языку Дарио завладеть моим ртом.

Наш несдержанный поцелуй приобретает неистовую силу. Моряк прижимается ко мне вплотную, и я чувствую, как дико рикошетит в груди его сердце. Это самый одурманивающий звук в сочетании с его прерывистыми, низкими стонами, покидающими уста сквозь поцелуй.

– Скажи, что ты хочешь меня, – внезапно требует Дарио, врезаясь в меня бедрами. Его крепкая эрекция упирается мне в зад, когда пальцы еще глубже погружаются в мою киску, достигая той самой заветной точки. – Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я оказался внутри тебя.

– Дарио… – Я откидываю голову на его твердую грудь, тяжело дыша.

– Скажи мне. – Он замедляет темп, подразнивая и растягивая пытку, заставляя меня саму насаживаться на его пальцы. – Признайся, что все это время ты думала обо мне и желала только меня. Не своего гребаного друга детства Энзо. Не моего сводного брата Тео. Меня. Я единственный, кого хочет твое тело и разум.

– Нет. – Я прикусываю губу, чтобы предательски не застонать. Мое тело уже давно отказалось сотрудничать с разумом. И так происходит из раза в раз, как только Дарио прикасается ко мне.

– Скажи правду. – Его жаркое дыхание опаляет мое ухо, и рой будоражащих мурашек разбегается от эпицентра соприкосновения, рассыпаясь возбуждением в животе. – Ты солгала мне в то утро, верно?

– Нет. – Мои ресницы трепещут, но я не позволяю себе сдаться.

– Тогда почему ты пошла за мной? Зачем отдаешься моим рукам и трешься задницей о мой член?

– Закрой уже свой рот и дай мне кончить.

Пульсация клитора становится невыносимой. Оргазм вот-вот накроет меня с головой. Нужна всего пара точных проникновений, и я взорвусь, но моряк не дает мне то, чего я отчаянно желаю. Его пальцы выскальзывают из моего мокрого лона, и я мгновенно ощущаю болезненную пустоту.

– Попроси Тео. Может, у него получится ублажить тебя после Мелани.

– Ч-что? – Я оборачиваюсь через плечо, прикрывая обнаженные груди руками. Мой взгляд разбивается о ледяную стену вместо глаз Дарио. – Ты издеваешься?! – шиплю я, захлебываясь смесью из гнева и обиды, обжигающей горло.

– Да. – Он сует руки в карманы брюк, поправляя ярко выраженный стояк. – Приятно? – Облизывает губы и подтирает большим пальцем нижнюю, испачканную моей алой помадой, а затем склоняется надо мной, но не дотрагивается. – Вот и мне нет.

– То есть это все было только ради того, чтобы меня унизить? – Я подхватываю платье и распрямляю ткань, чтобы прикрыть нагое тело, но руки не слушаются и трясутся. К глазам подступают слезы.

Он мстит мне.

Мстит за то, что я использовала его в качестве отвлечения от Тео. Но я ведь солгала. А Дарио даже не попытался разобраться. Его задетое эго оказалось важнее чувств, о которых он плел мне сказки. А я дура, раз повелась.

Он не знает меня. Не чувствует, как говорил. Не любит.

Дарио Сантана любит только себя.

Каждый из них любит себя больше, чем меня. Все они одинаковые. Что Дарио, что Тео.

– Вытри подбородок. – Он протягивает мне платок. – Ты испачкалась помадой.